Это все показывает, что здесь будущее и мы идем в правильном направлении. В скором времени у нас будут другие вооружения и другие возможности. По приезду в Москву начинаем формирование вторых бригад, танковой и авиационной, и корпуса с приданными стрелковыми дивизиями, и тяжелой артиллерией.

Будем также создавать инженерные части и конечно свой понтонный парк. Этот вопрос уже проговаривался с руководством страны и предварительное согласие получено.

В связи с этим комбриг у нас пойдет на корпус, ком полки, на бригады и дивизии. Нач штаба бригады уйдет вместе с Рокосовским замкоркором и у меня появляется вакантные должности комдива и нач штаба корпуса.

Вам, товарищ Мерецков, я не предлагаю, не по статусу, а вот товарищей Ватутина и Еременко, я и товарищ Рокосовский, хотели бы видеть у нас в особом резервном корпусе начатом корпуса и командиром одной из дивизий.

Произношу я свою тираду и тут же спрашиваю с улыбкой:

— Отпустите товарищей, товарищ Мерецков. — Говорю я и тут же добавляю. — Если товарищи конечно не против?—

Он улыбается, похоже тоже все просчитал и отвечает:

— Этот вопрос не в моей компетенции, но я буду рекомендовать. Нам нужны такие части и такие офицеры, которые вырастаю из ваших «потех». Ну а товарищи, я думаю не откажутся. У нас армия.—

— Ну, да, не откажутся. — Думаю я и тут же добавляю про себя:— От таких предложений не отказываются. —

И совещание заканчивается, народ расходится, а напоследок чувствую на себе внимательные взгляды Ватутина и Еременко.

— Уже согласились. — Понимаю я, теперь присматриваются.

29.06.1937

Пятница

Благовещенск

10.00

— Ну вот и все. — Думаю я, уже сидя в салоне все того же БАР-ПС. — Вылетаем.—

И мы вылетаем, все в той же теплой компании, как и прилетели сюда.

— Теперь четырнадцать часов лета, плюс час посадки и заправки, итого все пятнадцать, но минус шесть часов разницы со временем и в итоге к семи вечера мы уже сядем в Москве. — Размышляю я, подсчитывая путь и вспоминая, что бригада ушла поездами уже вчера, летчики тоже помчались по железке, все разъехались.

— До новых заданий, а это мы выполнили и показали себе и власти. Что могут наши бригады и ведь это только начало. — Лениво плывут мысли в моей голове, откуда-то появляется Элька, весело подмигивает мне, и показывает большой палец, а потом снова исчезает.

— Даниил, спой что-нибудь на прощание с Дальним Востоком. — Неожиданно просит Ватутин, я улыбаюсь, беру гитару и говорю:

— Конечно. Только не на прощание. Скорее временно расставание, мы еще вернемся не раз, еще не все дела завершены. Мы пока всего лишь показали японцам, что нас надо слушать и они послушали, отвели войска в районе Благовещенска. А дальше, время покажет.—

И я запеваю ту самую, «Товарищ Песня»:

Остался дом за дымкою степною,

нескоро я к нему вернусь обратно.

Ты только будь, пожалуйста, со мною.

товарищ Правда,

товарищ Правда!

Я все смогу, я клятвы не нарушу,

своим дыханьем землю обогрею.

Ты только прикажи — и я не струшу,

товарищ Время,

товарищ Время!

Я снова поднимаюсь по тревоге.

И снова бой, такой, что пулям тесно!

Ты только не взорвись на полдороге,

товарищ Сердце,

товарищ Сердце!

В большом дыму и полночи, и полдни.

А я хочу от дыма их избавить.

Ты только все, пожалуйста, запомни,

товарищ Память,