– Хм, а ведь правда, – подтвердил Алексей. – Прежде чем объявлять общественности, они попытаются провести полное исследование, оценить обстановку, но у них элементарно не хватит на это времени. Вот же… – хотел он выругаться, но в последний момент сдержался. – Человечество летит навстречу погибели, но они не смогут даже понять.

Катя боролась с целым ворохом противоречивых эмоций. В её голове никак не укладывались сумасбродные идеи, которые пытался донести до неё муж. Она очень хотела ему верить, но годы научной практики воспитали в ней здоровый скептицизм, особенно если дело касалось лженаучных теорий. Поколебавшись пару секунд, она сделала ещё один шаг к центру комнаты и осмотрела доску, исписанную каракулями Алексея.

– Господи, ребят, так вы действительно говорили серьёзно, – всё ещё с недоверием сказала Катя, а потом внимательно всмотрелась в сидящего перед ней Новикова. – Лёш, как вы вообще познакомились, и откуда он всё это знает?

– Сейчас на это нет времени, – растерялся Максимов, стараясь переключить её внимание. – Нам нужно скорее добыть как можно больше информации, пока не произошла следующая перестройка. Мы должны оценить масштаб катастрофы, а для этого нужно измерить фон в разных частях города, а лучше страны или планеты.

– Но как? – возмутилась Катя. – Ты сам говоришь, что у нас нет времени, да и кто нам даст ходить по городу?

– Подожди, дай подумать.

Максимов тихо завыл – то ли от боли, пульсирующей в его голове, то ли в огорчении от собственной беспомощности – и стал расхаживать по комнате кругами.

– Кать, у тебя остались какие-нибудь контакты твоих студентов или коллег, у кого есть дома дозиметры? – вдруг предложил он.

– Какие студенты, ты чего? Комендантский час на носу, ночь, обстрелы, дождь, наконец. Кто сейчас согласится бегать ради нас с дозиметрами? Это невозможно.

– Всё возможно, если захотеть, а иначе какой у нас выбор? Звони им быстрее, кому угодно, и под любыми предлогами заставь их измерить фон. И вообще, нам нужна любая информация. У твоего компьютера вроде остался доступ в сеть? Попробуй поискать хоть что-нибудь. Давай же!

После такого неожиданного напора от своего мужа Катя несколько секунд растерянно озиралась по сторонам, не зная, что ответить, а потом молча выбежала из комнаты. Алексей проводил её взглядом, а потом громко выдохнул.

– Ох, как же раскалывается голова от всего этого. Нужно выпить крепкого чая, – сказал он в пустоту, а потом обратился к Евгению: – Будешь?

– Да, давай, – без вопросов согласился Новиков. – Я уже забыл, когда в последний раз ел в этой жизни… да и в других тоже.

Евгений на минуту задумался, наблюдая, как Максимов включает электрический чайник на журнальном столике в дальнем углу комнаты и начинает доставать чашки из шкафчика.

– А если подумать, то это довольно забавное чувство, – добавил Новиков. – Я уже давно не ем, не сплю и порой не успеваю справить нужду. В какой-то момент ты просто обновляешься полностью, чувствуешь себя другим человеком. Хотя, если подумать, ведь это действительно так. Ходишь целый день уставший, понурый – и тут хоп! – Он щёлкнул пальцами. – Как новенький. Если бы не обстоятельства, то над этим можно было посмеяться. Но сейчас…

Евгений покачал головой и не стал заканчивать фразу. Алексей в это время снова взял в руки дозиметр, зачем-то поводил им вокруг чайника и горестно заохал, наблюдая за результатами.

– Знаешь, я не перестаю тебе удивляться.

– Да? – удивился Евгения, приподняв одну бровь. – В чём именно?

– Твоему поразительному расположению духа. Не знаю, что движет тобой, каждый день приходить сюда, настойчиво добиваться правды, искать и не сдаваться. Я завидую, сколько в тебе силы и внутренней энергии.

Евгений нервно и громко рассмеялся, энергично замотав головой в разные стороны.

– Что я не так сказал? – обиделся Максимов.

– Просто я думал про тебя то же самое, – ответил Евгений, и его смех тут же обернулся грустным вздохом.

– Ты ошибаешься, – насупился Алексей. – Мне с самого детства внушали, что учёный должен иметь непоколебимую волю, подходить ко всему беспристрастно, но как представлю себя на твоём месте, аж оторопь берёт. Я не так много помню из своих прошлых жизней, но и это сводит с ума. Впервые в жизни надо мной нависло нечто огромное, неизведанное, то, перед чем и научный метод кажется бессильным, и это пугает до глубины души. Как ты вообще держишься?

– Да никак, – усмехнулся Евгений. – Как ты и сказал, однажды это просто сводит с ума. Если ты не забыл, то недавно я заявился в твой дом с ножом в руках. Так что вопрос точно не по адресу. Боюсь ли я? Безумно. Считаю ли я, что выхода нет? Возможно. Но есть кое-что, что заставляет меня двигаться дальше.

– И что же? – поинтересовался Алексей, одновременно доставая из навесного шкафчика пакетики с чаем.

– Это сложно выразить словами. В один момент я просто понял, что есть нечто большее, чем я сам. Я ведь не был хорошим человеком, Лёша, – с грустью ответил Евгений и с невероятной тоской посмотрел на дверь, ведущую в комнату отдыха. – Но самое главное, не был хорошим мужем и отцом. Только потеряв всё, я осознал это. Погрузился в такую пучину из собственных страхов и сожалений, падал так глубоко, пока однажды не оказался на самом дне, а потом у твоих дверей. Но это позволило взглянуть на себя со стороны. Кем стал и кем был всю жизнь. А потом я встретился лицом к лицу со всепожирающим ужасом. Увидел, насколько ничтожна моя жизнь и проблемы перед ликом неудержимого хаоса, оборвавшего за краткий миг жизни миллионов, а может, миллиардов людей. Весь город сгорел за считаные секунды.