Евгений опустил лицо в раскрытые ладони, ощущая невероятную тяжесть от нахлынувших воспоминаний.

– Понимаю, – подтвердил Алексей, желая заполнить возникшую паузу.

– Можешь считать это попыткой искупления. Впервые я почувствовал такой прилив воодушевления, какой не испытывал за всю свою никчёмную жизнь. Но есть ещё кое-что. Мы бы никогда не зашли так далеко без твоей помощи. Даже в краткие периоды отчаяния твоя твёрдая уверенность в том, что наука может свернуть любые горы, придавала мне новых сил. Именно ты стал для меня той заветной ниточкой Ариадны.

– Что же, спасибо, – смутился Максимов, а потом добавил вполголоса: – Хотя моей уверенности остаётся всё меньше и меньше.

– Эх, жаль, что ты всего не помнишь, было бы легче, – мечтательно произнёс Евгений. – Как думаешь, почему при перестройке мира исчезают все люди, а я остаюсь?

– А кто сказал, что все? Ты просто не видел, или вовсе это твои личные ощущения. Мы же не знаем всех механизмов, – нудно ответил Алексей в своей привычной манере.

– Вот поэтому я продолжаю сюда приходить, за такими ответами, – рассмеялся Евгений.

Алексей тоже чуть заметно ухмыльнулся, налил кипятка в чашки и обратился к Новикову:

– Тебе сахар положить?

– Да, две ложки, пожалуйста, люблю чай послаще, – с дурашливой надменностью ответил он, положив ногу на ногу.

– Сию минуту, господин, – поддержал его игру Алексей.

Широко улыбаясь, Евгений откинулся на спинку невероятно мягкого дивана, закинул руки за голову и насладился внезапно возникшим островком спокойствия в бушующем вихре событий. Иногда, даже в самой тяжёлой ситуации, нужно время, чтобы выдохнуть.

Однако их скромное ребячество в такое время явно не пришлось Кате по душе. Когда она с горящими глазами вернулась в комнату отдыха, то застала их сидящими на диване и медленно попивающими ароматный чай. Она почувствовала себя оскорблённой их глупой бездеятельностью, хотя и сама не понимала, что ожидала увидеть.

– Вы что тут делаете?! – громко возмутилась она.

Евгений посмотрел на остатки чая в своей чашке, потом на бывшую жену и растерянно пожал плечами.

– Переводим дух, – ответил он отстранённо.

– Перевели? Молодцы! – нервно продолжала Катя. – А я вот уже обзвонила всех, кто вообще оказался доступен и у кого могут быть дозиметры. На нашу удачу, студентам моего курса они как раз были необходимы для недавней практики.

– Ого, и какие успехи? – очнулся Алексей, отставляя чашку в сторону.

– Ты знаешь, как было тяжело заставить их выйти из дома или просто попросить достать дозиметр, при этом не вдаваясь в детали? – не успокаивалась она. – А потом убеждать, что всё в порядке, бросать трубки. Люди и так живут в страхе, Лёша, а я…

Она чуть не заплакала, но чудом сохранила самообладание.

– Катя! – требовательно окликнул её Алексей, потом встал с дивана и приблизился на пару шагов. – Что ты узнала?

Некоторое время девушка просто стояла и громко сопела, крепко сжав губы, а потом всё-таки не сдержала слёз.

– Ты был прав, – прошептала она сдавленным голосом. – Оно повсюду.

Алексей быстро подошёл к своей жене, осторожно обнял её и крепко прижал к себе, пытаясь успокоить. Евгений стремительно допил последние капли уже невкусного и горького чая, сжал зубы и поспешно отвёл взгляд в сторону.

– Уровень радиации почти везде на одном уровне, – лепетала Катя, захлёбываясь словами. – Я поговорила с людьми из разных частей города. Даже смогла дозвониться до своего знакомого из другой части страны, у него тоже повышенный фон. Боюсь, что ты оказался прав, вся планета окружена радиоактивной сферой.

Катя уткнулась в плечо мужа, но тот настороженно прищурился, подался назад, а потом с серьёзным видом посмотрел на неё, продолжая держать за плечи.

– Почти везде? – уточнил он её странную оговорку.

– Да, в среднем везде один и тот же уровень радиоактивного фона, кроме… – Катя запнулась и нахмурила брови, почувствовав, как её накрывает неприятное озарение.

– Кроме? – настойчиво повторил Алексей, теряя терпение.

– Кроме нашего института. Почему-то чем ближе к нему, тем больше начинает возрастать уровень радиации, причём резко.

После этих слов Алексей резко отскочил назад будто ошпаренный, а его глаза округлились от той лавины осознания, что обрушилась на него в одночасье.