– Ты знал! – воскликнул Алексей и даже подпрыгнул на месте от удивления и радости. – Чего же ты прикидывался?

Но Евгений не разделял его оптимизма и выглядел очень напуганным и потерянным. Он быстро вскочил с дивана, пытаясь отогнать странные мысли. С лица Алексея тут же сползла улыбка. Он настороженно подался вперёд и потянулся к Новикову, но тот отшатнулся как от огня.

– Евгений, всё в порядке? – забеспокоился Алексей.

– Не знаю, откуда эти воспоминания. Слова просто возникали в моей голове. Я думал, что помню все прошлые жизни, но ни в одной из них меня не интересовали подобные вещи. На секунду мне показалось, что я понимаю каждое твоё слово, – с горечью сказал Новиков, а потом смущённо отмахнулся: – Хотя неважно. Бывает. Видимо, какой-то побочный эффект.

– Бывает? – заинтересованно спросил Максимов. – Как часто? Наоборот, это очень важно, раз уж мы говорим об эффекте Манделы.

– Точно не помню, но я уже испытывал подобные ощущения.

– Может, в одной из жизней ты стал учёным или как-то был связан с наукой?

– Да брось, вряд ли. Где я и где наука? Я бы такое запомнил. В большинстве жизней я был обычным юристом или адвокатом, это край моей карьеры.

Алексей с подозрением прищурился, разглядывая Новикова, а потом посмотрел время на наручных часах.

– Хм, интересно. А ты не так прост, как казался вначале. Это мы ещё обязательно обсудим, а пока есть время, давай уже закончим с этой теорией.

– Давай, – согласился Евгений, а сам в это время думал совсем о другом.

Он прислонился к стене и посмотрел сквозь грязное окно, о котором давно забыли под градом несчастий, выпавших на долю горожан. Большинство из них живёт в постоянном страхе и тревоге за свою жизнь, мысли сосредоточены только на выживании, и в них не осталось больше места для простых житейских забот. Кому есть дело до грязного окна, когда в него в любой момент может влететь снаряд от вражеской пушки?

К этому времени за окном наступила ночь, и некогда многолюдная площадь перед институтом совсем опустела, а город погрузился в тревожную тишину. Приближалось время ночных кошмаров.

– Так на чём мы остановились? – задумался Алексей.

– На диалектике, – подавленно ответил Евгений, разглядывая картину за окном.

– Ах да. В общем и целом ты прав. Штейнмайер и Кунц мыслили примерно так же, только тут ещё вмешалась математика Рудовского. Если квантовое поле порождает новые частицы, то они не только могут, но и обязаны начать взаимодействовать между собой, образуя свою альтернативную структуру и влияя на вещество вокруг себя. Но, согласно Матрице Рудовского, любое вмешательство в устоявшуюся схему мироздания может привести к ужасающим последствиям и нестабильности всей системы. Полагаясь на свои расчёты, учёные обнаружили, что всё возрастающее количество нового вещества создаёт так называемые точки напряжённости в структуре матрицы и в один прекрасный момент, когда необходимое количество переходит в иное качество, как учит диалектика, происходит настоящий взрыв. Сформировавшийся очаг вступает в антагонизм с существующей системой и, словно вирус, вырывается на свободу, впивается в ДНК старого мира, вызывая в нём цепную реакцию. Матрица реальности переходит в состояние разбалансировки и всячески пытается вернуть себе стабильность, постепенно перестраивая всю систему и включая в себя части новой структуры. Изменения затрагивают весь мир, они мощной волной проходят по каждой молекуле и частице вещества. Хотя преобразования бывают микроскопическими, на больших масштабах они могут привести к кардинальным сдвигам, или, как назвали это Штейнмайер и Кунц, наложению новой реальности. Возвращаясь к эффекту Манделы, учёные обосновали это явление не всеобщим искажением памяти, а воспоминаниями из утраченной в результате перестройки реальности. Учитывая, как много в последнее время стали обнаруживать таких странных искажений, подобные наслоения должны случаться на постоянной основе.

– Ого, а ведь это очень похоже на наш случай! – с воодушевлением воскликнул Евгений.

– Верно. Теперь ты понимаешь, почему я так долго подводил к этому выводу?

– Ты думаешь…

– Нет, я пока ничего не думаю, – отрезал Алексей. – Рано делать окончательные выводы. Даже сами господа учёные в конечном итоге не смогли договориться друг с другом.

– В каком смысле?

– Они очень быстро разошлись во взглядах на первопричину, которая порождает квантовые флуктуации. Иоганн Штейнмайер слишком увлёкся мистическим объяснением эффекта Манделы и вскоре окончательно потерял связь с реальностью. Он начал активнее продвигать идею параллельных вселенных и с головой окунулся в эзотерику, всё глубже увязая в болоте псевдонаук. Штейнмайер – отличный пример, куда может завести некогда хорошего учёного излишнее заигрывание с абстрактной математикой и теоретической физикой, если оторвать их от окружающей действительности.

Алексей сделал небольшую паузу, украдкой поглядывая в окно.

– Вкратце его гипотеза состояла в следующем. Он представлял всё сущее как бесконечно толстую и очень плотную пачку бумаг, где каждый лист – это отдельная, самостоятельная реальность. В местах, где слои проходят очень близко друг к другу, возникает возмущение квантового поля, пространство буквально закипает из-за возникшего между ними напряжения. А иногда оно достигает таких пределов, что слои соприкасаются друг с другом, вызывая эффект наложения, или, как он ещё говорил, пересечения пространственно-временных мембран. Часть другой реальности просачивается как чернила на соседнюю страницу, оставляя там отпечаток и перестраивая её структуру. Такова новая версия их общей теории устами Штейнмайера. А вот Кунц остался верен научному подходу и не стал обращаться за ответами к мистицизму, а, как истинный учёный, до конца искал причины во внутреннем устройстве самой Вселенной. Несмотря на коренные разногласия, теория наложения реальности до сих пор считается их общим наследием. Вот так.

Максимов закончил свой долгий рассказ и топнул ногой, будто поставил финальную точку.

– Вопросы? – игриво спросил он напоследок.

– Так к чему мы в конечном счёте склоняемся? – окончательно запутался Евгений. – Всему виной наложение реальности?

– Ни к чему. Я же говорил, мы пока изучаем различные идеи и пытаемся найти среди них здравое зерно, – ответил Алексей и снова посмотрел на часы. – Но займёмся этим уже не сегодня. Мы слишком поздно начали.

Евгений заметил его небольшую нервозность.

– Кого-то ждёшь?

– Комендантский час уже скоро, нужно успеть вернуться домой.

– После всего сказанного тебя волнует какой-то комендантский час? – удивился Евгений. – Какая разница, если скоро всё равно этот мир исчезнет? Нужно успеть как можно больше.

– Для нас с тобой он исчезнет гораздо раньше, если военная полиция заметит нас вне дома, – испуганно прошипел Алексей вполголоса. – Но ты прав, ещё есть немного времени, и я могу рассказать тебе о пятой гипотезе. Хотя она весьма глупая.