В руке кровососа что-то блеснуло…

Хлёсткий удар рассёк воздух, и шею Витека обмотала цепочка.

— Поводочек для щеночка! — губы кровососа растянулись в гадкой усмешке, я заметил влажные кончики клыков, а ещё его глаза почернели, и он дёрнул туго натянувшуюся цепочку на себя.

Витек рухнул на колени, судорожно хватаясь за серебристые звенья…

Ох, нет! Не серебристые! Это и есть серебро!

Пока брат пытался отодрать эту дрянь, вампир успел залихватски перемахнуть через него, продолжая наматывать и переплетать витки. Всё произошло так быстро… Он протанцевал вокруг Витека и бросил того умирать мучительной смертью. С хохотом отступил, будто играя.

— Вит! — закричал я и бросился помогать брату.

Животные черты втянулись обратно, и сейчас его лицо багровело, на шее проступали вздутые вены, а от кожи валил дым. Я обжигал пальцы, пытаясь распутать цепочку, но времени искать в сумке перчатки не было.

Серебряные звенья никак не поддавались, Витек хрипел, глаза вылезали из орбит, а ещё…

— Нет! Отвали, ублюдок! — кричала Таяна.

Обернувшись, я увидел, что этот сукин сын повалил её в траву. Мигом позже его голова припала к ярёмной вене, и сестра закричала так, что я чуть не бросил Витека лишь бы оттащить клыкастого падлу от неё и разодрать глотку ему самому.

Кровь закипала, я чувствовал, что сам начинаю меняться. Ногти росли, но это оказалась неожиданно полезно: мне удалось подцепить туго замотанную цепочку и начать разматывать её. За криками сестры я различал поросячий визг: мелкий паршивец голосил так, будто это ему кровь пустили.

Таяна отбивалась, но у нее ничего не выходило. Проклятый мертвяк сосал её кровь. Я даже не знал, что вампиры могут питаться нами, но этому, похоже, было по приколу. Упырь оторвался от её шеи, схватил рубашку на груди девушки и рванул в разные стороны — ткань с треском разошлась. Пальцы сволочного ублюдка смяли её сиськи, а рот впилась рядом с правым соском.

От нового крика сестры я чуть не захлебнулся яростью, но продолжил распутывать звенья. Затем её вопли начали переходить в звериное рычание: Таяна тоже начала перекидываться. Ещё бы от такого-то кошмара не перекинуться!

Вот, ещё немного, ещё чуток… Есть!

Мои почерневшие пальцы отбросили серебряную дрянь прочь, будто ядовитую змею. Витек рухнул вперёд и тяжело начал хватать ртом воздух, а гневное рычание сестры с неожиданным сухим щелчком стихло.

— Тая… — хрипло выдавил старший брат и, наплевав на боль, тут же подскочил на ноги. Мы оба бросились на чёртова кровососа.

Витек схватил его за плечо и отшвырнул прочь. Клыкастый выродок с заливистым смехом приземлился рядом с кустами лещины, выпрямился и положил руку на эфес.

Я рухнул на колени рядом с сестрой.

— Таяна! Предки, нет, нет! — мой голос срывался, а сестра смотрела в ночное небо остекленевшими глазами. Тормошить её было глупо, но я не мог перестать. По сломанной шее и обнажённой груди стекала кровь.

Витек стоял над её мёртвым телом ошарашенный, а глаза его горели волчьим огнём. Через миг он заревел, а его рот моментально растянулся звериной пастью. Одежда треснула, не выдержав дикой волны преображения, которая прокатилась по телу брата. Жар, боль, ненависть и отчаяние — всё слилось воедино.

И он атаковал.

Взрывая дёрн мощными прыжками, волк бросился на упыря.

На следующее утро я проснулась в холодном поту. Села в кровати и запустила обе пятерни в растрёпанные космы. Страх, что вампир тайком вернётся не проходил. Хотя я понимала, что он вряд ли меня тронет. Не потому, что обещал. Просто вчера я устроила сцену на виду у толпы, и все видели, кто меня так перепугал. Если сразу после этого я исчезну или погибну… Ну, не станет этот кровосос так усложнять себе жизнь. Надеюсь.

Так всё, надо как-то прийти в себя, забыться в работе.

Собственно, работа обрушилась на меня сразу, как я спустилась вниз.

Вчерашние события не прошли бесследно. Анна отлучилась из главного зала буквально на пару минут, чтобы отнести мне морс, а отсутствовала добрый час, пока я оттирала с половиц кровь вампира и приводила сестру в чувство. В дверь стучали, я отвечала что-то невразумительное и обещала спуститься через минутку.

Пришлось сочинять для отчима правдоподобное оправдание. Получалось плохо и совсем не убедительно, так что гневался он люто и отвесил такую затрещину, что из глаз звёздочки посыпались. Либенка тоже дулась, ведь её в кои-то веки припахали к работе. В придачу еженощную уборку после закрытия заведения никто не отменял. В итоге я жутко вымоталась и просто отключилась, а утром проспала и забыла подоить корову, собрать яйца и задать корма всей животине, из-за чего теперь расписание снова полетело в пропасть.

Разобравшись на дворе, я вспомнила про окровавленное тряпьё.

Прикусила губу.

Блин, клыкастый велел избавиться от его крови до рассвета…

Ладно, какая разница? Ну, немного с опозданием выйдет, ничего страшного.

Сходив на чердак, я вынесла под одеждой свёрнутый комок тряпья.

Над мусорной кучей жужжали мухи. Оглядевшись, вытащила свёрток и хотела заткнуть поглубже, чтоб никто случайно не увидел. Пропажу наволочки вряд ли скоро заметят, у нас сейчас трое постояльцев, да и вообще… Но под ложечкой сосало, ведь всё равно заметят и спишут на меня, как любую пропажу. А я и так только что корзинку потеряла. Начнут бранить, что от меня одни убытки, на горох поставят или выпорют.