Здоровяк немного покрутил головой и увидел обоих парней. Прошедшая после этого секунда показалась Олегу очень долгой. В его голове пронеслась стремительная борьба мыслей, посвященная тому, что может все-таки военные, или кто бы они там ни были, тут не причем... И это просто нелепое стечение всевозможных случайностей, которые он просто не может понять. И вместо того, чтобы пристрелить их, как людей видевших явно больше чем нужно, он просто сейчас доблестно прикроет их отход к БТР-у...

Мысль о возможности попытаться спастись даже не появилась в этом стремительном вихре. Она была наивной сама по себе. Они даже не успеют поднять стволы своих автоматов, как их тела будут разорваны в клочья сгустками раскаленной плазмы...

Здоровяк быстро направил на них оружие и нажал на спусковой крючок. В одно это мгновенье подтвердились самые мрачные догадки, которые Олег только мог себе представить. И если раньше оставался хоть какой-то маленький шанс на то, что все это ошибка или случайность, которую можно объяснить, то сейчас все стало предельно ясно...

Внутри Соколова все оборвалось... Если до этого он отчетливо чувствовал, как в его тело выстреливает адреналин, то теперь Олег так же резко почувствовал как его сердце и все процессы в теле, мгновенно остановились...

Но ничего не произошло. Вояка явно несколько раз нажал на курок. Выстрелов не последовало. Соколов увидел, как издевательски медленно от пятьсот пятого отделяется севшая батарея и падает на листву, а рука военного в этот момент тянется к ячейке защитного костюма за новой.

Когда раньше Олег, еще будучи далеким от Индигирки и всего этого дерьма, смотрел фильмы, то обычно в такие моменты появлялась красивая нарезка, сопровождаемая мелодичной музыкой, символизирующая собой всю жизнь, пробегающую перед глазами... На самомже деле никакие картинки и воспоминания "всей жизни" перед глазами не промелькнули. В эту короткую секунду сознание просто отключилось, оставив тело смотреть в дуло своей смерти остекленевшими глазами... Но стоило севшей батарее пятьсот пятого упасть на землю, как оно тут же вернулось и, словно извиняясь за свое отключение, с удвоенной силой заорало: "Беги!!!"

– Бежим, лять!!!
– вторил своему внутреннему крику Соколов, и, сам не понимая как, резко сорвался с места. От набранного разгона ему показалось, что он бьет сам себя по заднице пятками своих же ботинок.

Самойлов, видимо переживший за эту секунду нечто подобное, подскочил с таким же ускорением, и оба парня рьяно рванули вдоль здания, подальше от контрольного шпиля, стада инфицированных, и вояки, перезаряжающего плазмокал.

"Мы же теперь не можем слышать, о чем они говорят!!!
– крутились мысли в голове Олега, пока он стремительно переставлял ноги.
– А они?! Они ведь могут! "Вепри" же до четырех каналов одновременно прослушивают! Вот дерьмо... От них не скрыться, и Владимира не предупредить! И Казюку наверняка тоже..."

За спиной раздался омерзительный звук выстрелов. Соколов буквально кожей почувствовал приближение смертоносных сгустков, и быстро плюхнулся на задницу. В этот же момент над его головой мелькнула очередь плазменных зарядов, влепившаяся в аккуратно сложенную треугольником пирамиду снятых ведущих катков протяжного механизма ленты транспортировки породы.

Тащимый дальше по земле силой инерции Соколов тоже врезался в нее следом за ними. Плазма мгновенно разрушила металл изделий, и его мелкие раскаленные брызги попали на ноги парня, где за сотую долю секунды прожгли брюки и впеклись в плоть.

Олег вскрикнул от боли, но решил не прекращать движение. Резко перекатившись в сторону по залежалой листве, он чудом избежал попадания еще одной очереди, которая прошила то место, где он только что был.

Самойлов обогнул пирамиду с другой стороны, и оказался сейчас отрезанным от Олега. Но это было ему только на руку, так как он вышел из зоны видимости здоровяка.

– К воротам!!! Беги к воротам!
– крикнул Глеб, махнув рукой в нужную сторону, потом потянулся к рации и добавил, - Ухо, заводи, заводи БТР!!!

В эту секунду раздался резкий стальной звон, и один из стопки катков, лежащих рядом с головой Глеба, взлетел в воздух, вращаясь, словно подброшенная монетка.

Самойлов резко пригнулся и окончательно скрылся из поля зрения Соколова. Зато было отчетливо видно, как с высокой стены периметра в воздухе мгновенно возникают бледно-голубые черточки выстрелов гауссовки.

Нелепо перебирая руками и ногами, которые проскальзывали на мокрой осенней листве, Соколов продолжил свое бегство, слыша, как следом за ним с треском разлетается стена, вдоль которой он движется. В ногах была дикая боль, словно кто-то медленно продавливал мышцы десятком раскаленных гвоздей в разных местах.

"Ничего страшного! Беги, беги, это всего лишь мелкие ожоги!
– кричал ему внутренний голос.
– Беги!.. Но рация у Глеба, я как БТР найду?! Как?!.. Что, ворота не помнишь где, беги к воротам!.. Вдруг уедет?!.. Тогда у тебя один вариант – добежать, пока не уедет!.."

Стрелять по медленно движущимся инфицированным и двум молодым здоровым парням, спасающим свои жизни, было явно не равносильным занятием. Соколов понимал, что только одно может спасти его от попадания, это непрерывное и непредсказуемое движение.