– Алло?
– услышал он голос старика.

– Шазель? Это Малле. Вы знаете, почему я...

Щелчок-трубку положили на место.

Франсуа отупело уставился на молчащий аппарат. Шазель над ним издевается! Бросил трубку! Значит, он был с Джульеттой...

Папка с документами неимоверно оттягивала руку. Открыв её уставился на свинцовую трубу. Орудие смерти... Истинное орудие смерти.

YI.

Свинцовая трубка в папке оттягивала руку все сильнее, словно напоминая Франсуа Малле о своем присутствии. Второй бармен запомнил его уже пьяным, третий-отупевшим.

– Мартини.

– Двойной виски.

– Еще коньяк.

Пить что угодно, лишь бы пить. Пить, чтобы только ощущать, как наполняет его алкоголь, как постепенно овладевает тот его телом и душой. Никогда ещё выражение"пить, чтобы забыть"не казалось ему таким верным.

Пока он пьет, забудет обо всем. Не будет больше слышать голос Виктора Шазеля:"-Вы человек конченный! Если за три недели..."Не будет видеть его рук, ползущих по телу Джульетты... Но почему не приходит забытье? Почему?

– Еще раз то же самое.

– Простите, мы уже закрываем.

Вновь улица, темная и молчаливая. И все та же тяжесть в руке-свинцовая труба. Который может быть час? Под фонарем взглянул на часы, но стрелки прыгали перед глазами. Подняв голову, крикнул:

– Который час? !

Голос его разнесся эхом по опустевшей улице. Чье-то окно распахнулось и кто-то иронически ответил:

– Час пьяниц.

Он горько рассмеялся. Час пьяниц! Час хулиганов и бродяг.

Ведомый инстинктом, оказался возле своей машины, оставленной напротив агенства. Долго возился, прежде чем открыл дверцу. Брелок-шарик из оникса неритмично ударялся о металл. Наконец сел на сиденье и упал головой на руль.

– Вам нехорошо?

Поднял мутный взгляд на спрашивавшего.

– Нет, ничего, спасибо. Который час?

– Половина двенадцатого.

Человек удалился. Франсуа опустил стекло, полной грудью вдыхая холодный воздух. Постаравшись собраться, тронулся с места.

– "Немедленно поеду к Шазелю и скажу ему все, что думаю. Все было только маневром чтобы переспать с Джульеттой. Я ему морду набью."

Оказавшись вскоре на площади Клиши, проехал вдоль огромного фасада студии Гомон на улице Коленкур. Внизу находилось кладбище, к которому вели длинные, обсаженные деревьями лестницы. Он хорошо знал этот район, когда-то часто здесь бывал, а последний раз сопровождал Шазеля после вечернего бриджа.

Миновал проезд, где металлическая баллюстрада виадука сменялась белой каменной стеной. Улица Дамремон. У номера 30 притормозил, подыскивая место, где бы поставить машину. Нашел его только у дома 44. После долгих маневров пристроил наконец машину и поднял взгляд на освещенные окна второго этажа.

Перед его машиной вдруг взревел мотор и зажглись фонари какого-то черного 4CV. Отупевший, застывший беспомощно Франсуа следил за маленькой машиной, выехавшей из ряда стоящих и быстро удалявшейся. С опозданием сообразил, что это могла быть Джульетта.

– "Все сходится. Агенство они покинули около четырех. Теперь почти полночь... Восемь часов вместе! Приехал бы на несколько минут раньше, увидел бы её, выходящую оттуда, и был бы окончательно уверен... Но это она и была! Черный 4CV... Ее манера рвать с места... Проскочила у меня под носом, а когда я вернусь, будет уже в постели, словно ничего не случилось..."

На втором этаже погас свет.

– "Ну конечно, третье окно слева... Его комната. Разумеется, сейчас, когда получил, что хотел, гасит свет. Электричество беречь надо! Скотина! Ну, я до него доберусь..."

Рванул молнию папки. Правая рука сжала свинцовую трубу. Да, попадись ему Шазель, убьет на месте...

– "А почему бы и нет? Кто узнает, что я тут был? Улица пуста, консьерж давно спит... Достаточно войти и позвонить в дверь... Прислугу он наверняка отправил, чтобы остаться с глазу на глаз с Джульеттой, значит сам откроет мне дверь. Стану в тени и..."

Машинально забрал из замка зажигания ключи, зажав их в левой руке. Вышел из машины, не закрыв двери. Надвинул шляпу на лоб. Огляделся по сторонам. Он потел, веко дергалось. Правая рука изо всех сил сжимала свинцовую трубу.

В тот момент, когда уже собрался перейти улицу, двери дома, за которым он наблюдал, распахнулись. Торопливо укрывшись в тени машины, он замер. Ненависть его росла с каждой минутой.

– "Это он, я знаю, что это он. Я уверен в этом. Полночь, и он выходит из дому, как каждую ночь. Ему ещё мало. Недостает девок и приятелей из бистро. Это он..."

Протер тыльной стороной ладони залитые потом глаза. Алкоголь начинал действовать, он задыхался. Сунул пальцы за воротник, отрывая пуговицу. Дышал хрипло и неровно.