Франсуа, отступив, тяжело опустился в кресло. Шазеля он видел как в тумане. Директор уселся за стол, размахивая пачкой бумаг.

– Видите вы эти письма? АМГ, студия"Астор","Пресс де ля сите"... Мы теряем нашу лучшую клиентуру. И причина-в другом месте их обслуживают лучше. Эти письма пришли сегодня утром. Вчера были три других. А вы собрались поучаствовать в прибылях! Ха-ха-ха! Это вы - причина убытков! А как вспомню ваши детские маневры вчера вечером! Чего вы хотели добиться? Думали, что за дружеским приглашением тут же последует благодарность? Что я не осмелюсь отказать в вашей просьбе? Вы ошибаетесь, мой дорогой!

Франсуа был не в силах прервать тишину, повисшую после этих слов. Был не в состоянии думать, говорить, защищаться. Шазель в чем-то был прав, но крайне несправедлив...

Директор раскурил сигару, дым которой заклубился вокруг Франсуа Малле.

– Разумеется, - снова начал Шазель, - не в прибавке дело. Вы наверняка думаете занять пост директора, когда я его оставлю! Но уже сейчас можете поставить крест на этих мыслях!

С наслаждением затянулся сигарой. По запаху Франсуа узнал"Корону".

– Вы катитесь под откос, Малле, - с деланным сочувствием продолжал Шазель, - но я дам вам шанс выкарабкаться. Слабый шанс, но попробуйте им воспользоваться, если хотите. Значит так: через три недели Бергман и Моро возвращаются из США. Сегодня я получил телеграмму. Я должен буду представить им отчет о результатах за время их отсутствия. У вас есть три недели, чтобы доказать им и мне, что вы ещё способны работать по-настоящему. Если за три недели ничего не изменится, я даю вам слово, я вас уничтожу, и без всяких сожалений! Вам останется только подыскать себе другое занятие. Но не нужно добавлять, что когда мы вышвырнем вас из нашего агенства, ни одна другая фирма не захочет иметь с вами дело. Так что...

Зазвонил телефон. Шазель положил сигару в хрустальную пепельницу и снял трубку.

– Алло? Да, это я... Кто говорит? Послушайте, я спрашиваю, кто...

Франсуа стал свидетелем неожиданной сцены. Шазель, слушая собеседника, изменился до неузнаваемости: лицо его, которое благодаря регулярному массажу казалось обманчиво молодым, теперь заблестело от пота, морщины проступили отчетливее, губы дрожали. А когда он заговорил, голос был уже не повелительный, а дрожащий и покорный.

– Нет, вы не посмеете... Но... это невозможно. Я прошу хотя бы подождать... Я не один. Прошу позвонить позднее.

Трубка с грохотом упала на аппарат. Шазель, проведя шелковым платочком по мокрому лбу, повернулся к Малле.

– Вам понятно, что я сказал? Три недели! А теперь я хочу остаться один.

Франсуа встал и направился к выходу. Закрывая дверь, успел ещё заметить, как Шазель достает из стола бутылку виски. А через миг он уже был в огромном пустом зале, наедине со своими проблемами.

– "Не могу поверить, что такое возможно. Слушая его, так и хотелось броситься и посчитаться с ним. Не знаю, что меня удержало, но готов был прикончить его как собаку. Такая скотина не имеет права на жизнь... Это несправедливо."

Y.

Джульетта давно уже присматривалась к мужу. Франсуа ел молча, сидя рядом с дядюшкой Августом, опустив взгляд в тарелку. Стоявшая перед ним бутылка вина уже опустела. Джульетта вытерла рот салфеткой и спросила:

– Что с тобой, Франсуа? Уже две недели ты не в себе. Ну и...

Не договорив, покосилась на бутылку. Франсуа пожал плечами и сказал, все ещё не глядя на жену:

– Ничего не случилось. Я уже сотни раз говорил тебе, что попросту устал. Переутомился. И пью, только чтобы хоть как-то держаться. У меня в агенстве масса работы, но уверяю тебя, все идет хорошо!

– "Да уж, можешь мне поверить. Никогда ещё так худо не было. Клиенты как сговорились расторгнуть с нами все договоры. Через неделю, когда вернутся компаньоны Шазеля, мне тут же дадут под зад. Ну, а это конец!"

И он ещё раз повторил:

– Все в порядке.

Джульетта молчала, не переставая украдкой наблюдать за ним. Она была серьезно обеспокоена состоянием мужа, что не мешало каждый вечер отправляться куда-нибудь с приятелями. Возвращалась все позднее. Франсуа, который целыми ночами не спал, слышал, как она крадется на цыпочках в свою комнату.

А если она обо всем знала?

Дядюшка Август, беря десерт, уронил вазу. Подошедшая Жанна поправила ему салфетку, сползшую с шеи. Когда служанка ушла, Джульетта сказала:

– После обеда у меня в агенстве съемки, я к тебе загляну.

– Очень мило.

Она сочувственно улыбнулась.

– Ты неважно выглядишь, бедняга, но на следующий месяц наконец получишь прибавку. Все-таки есть правда на свете. Видишь, Шазель не мог тебе отказать. Жаль, что ты не обратился к нему раньше. Он же знает, что именно ты делаешь для агенства больше всех.