— Забирайте! — зло крикнула она, кидая Кешбека.

— Вечером вернем, — кротко ответил Владимир.

Под строгим взглядом Бибигуль они покинули дом.

— Брат, что это было? — спросил Владимир у Кешбека, когда они отошли на приличное расстояние.

— Ты про что? — не понял Кешбек. Достав из-за уха сигаретку, он тут же воткнул ее между зубов.

— Чего на тебя опять жена взъелась?

— Ааа… Ты про это… Я дома не ночевал.

Сэм задорно свистнул. У Владимира от удивления брови поползли на лоб.

— Где ты был?!

— В бане.

— И что там делал?

— Да ничего особенного… Просто Уленбек проснулся, ну и я его всю ночь приручал. Приручал и приручал. Только забыл об этом сказать хатын. Она меня потеряла, искала по всей деревне… А я в это время с Уленбеком спал в обнимку.

— Да… Неловко вышло.

— Разве это неловко? Неловко, это когда ты неожиданно узнаешь, что хатын на девятом месяце беременности. Брат, я думаю, надо бросать курить, а то я все пропускаю. Пропустил рождение четверых, не хочу так поступить с пятым.

Кратер, шедший позади всех, догнал Владимира с Кешбеком.

— Кеш, а ты уверен, что это твои дети? — влез он в разговор.

— Конечно! Ты видел их глаза? Как с меня рисовали.

Кратер посмотрел на улыбающегося казаха, потом вспомнил черные глаза его детей и вдруг получил тычок в бок от Владимира.

— Молчать, — с суровым выражением лица произнес тот.

— Да как можно… — начал возмущаться Кратер и опять ему прилетело в бок.

Он остановился, схватившись за живот.

— Сережа, что с тобой? — забеспокоился Кешбек.

— Живот что-то прихватило. Видимо, из-за утренней каши, — злобно прошипел Кратер.

— Сема обычно вкусно готовит.

— Сегодня я готовил, — с улыбкой сказал Владимир.

— Ааа, лысая шельма, решил новичка на твердость характера проверить? А он жидковат оказался! Жидковат, — хихикнул казах и похлопал согнутого Кратера по спине. — Может, у тебя аллергия на молоко?

— При чем тут молоко?

— А на чем по-твоему варится каша?

— Она была на воде.

— Тогда овес виноват. Я всегда говорил, что крупу надо отдавать домашней скотине, чтобы она тебе дала мясо.

— Никогда ты такого не говорил, — заметил Владимир.

— Если не говорил, значит думал. Человек, в первую очередь, хищник и ему надо употреблять мясо!

— Или траву? — попытался шутить Кратер. Боль его отпустила и он выпрямился.

— А что в зелени плохого? Я очень даже люблю помидоры и огурцы.

Увидев, что Кратеру стало лучше, Кешбек махнул рукой и они пошли дальше.

Сэм, не останавливаясь, ушел далеко вперед и его никто не окликнул. Владимир с Кешбеком были заняты пустыми разговорами о снах. Кратер шел замыкающим звеном группы. Он не знал, куда они направлялись, и не хотел интересоваться. Настроение у него было самое плохое и низкое и поднять его могло только возвращение домой. В тоске он смотрел то на спину Владимира, то на несуразную шапку казаха с висячим хвостом облезлой лисы, то на кошеные-перекошенные унылые дома с ветхими ставнями. Заборы этих домов больше напоминали зубы столетней старухи, которая ни разу не была у стоматолога, потому что зуб было проще удалить и заменить другим. А точнее заменить сгнившую доску тем что первое попало под руку, будь это лыжа или кусок пластиковой трубы.

Кратер трогал глазами запыленные стекла окон и дырявые занавески за ними. Он начал замечать, что крыльца домов выглядят старо, а краска с них давно слезла. На крышах порой виднелись прорехи и у него появлялись мысли, что в таком доме люди не могли жить. Он собирался дальше развить эту мысль, но в этот момент Кешбек громко похлопал себя по карманам тулупа и с радостным возгласом выудил самокрутку.

— Уф! Я уж подумал дома забыл, тишек башым!

Услышав крик казаха, вдалеке остановился Сэм. Кратер увидел, что он хлопнул себя по лбу, а потом начал выражаться, но до них ругательства не долетали — их уносил ветер.

Владимир с наигранным осуждением посмотрел на Кешбека.

— Я брошу, точно брошу… Но после того, как уедет теща!

— Ооо, к тебе едет теща, — рассмеялся Владимир.

— Едет! Иске сихерче… Вот этими руками утерергэ готов!

Казах сделал движение, будто выжимал белье.

— Чума! Вот увидишь, как только она наступит на нашу землю, сразу скотина начнет дохнуть, а тавык перестанет нестись! Все кызларки потеряют красоту, балалар — покой, а мужики будут бояться выходить на улицу! Кояш погаснет, кара болытлар кукне каплар, разом пойдут град, канлы кар, молнии! Какие-нибудь жабы и улитки посыпятся с неба! Жыр разойдется и оттуда выползут шайтаны! Знай, не Регина устроит жэхэннэм, а эта старая крыса!