Неожиданная фотосессия могла бы затянуться до утра, если бы их не побеспокоили. Заспанный растрепанный Каллимах ворвался в спальню, едва постучав в дверь, и скороговоркой выпалил:

– Цезарь, там к тебе Филипп пришел. Совсем пьяный, мямлит что-то про каких-то центурионов, рабов, допросы. Я вообще ничего не понял, но, по-моему, это срочно.

И всем планам на эту ночь пришел конец. Исполнявший роль фотографа Гай подскочил с кровати и, едва накинув на плечи уличную тунику босиком выбежал в атрий вслед за Каллимахом.

Филипп храпел в кресле, облокотившись на стену. Возле него неуверенно топтался раб, зачем-то сжимающий в руках копье. Этот выглядел абсолютно трезвым, и допросить его было проще. Было бы проще, если бы он знал хоть что-нибудь, кроме того, что хозяин приказал ему идти с ним.

Другого выбора не оставалось.

С тяжелым вздохом, Гай, при помощи Каллимаха, оторвал задницу спящего Филиппа от кресла, перетащил через пол-атрия и окунул головой вниз в имплювий. И еще раз. И еще раз – пока тот не выругался и не потребовал прекратить это безобразие.

Они отпустили Филиппа, и тот, поднявшись на ноги, отряхнулся, как собака.

– Очнулся? А вот теперь давай рассказывай. Какие центурионы, какие рабы, что вообще происходит?! – требовательно спросил Гай.

– Ну как какие, - вдоволь выругавшись, Филипп наконец-то перешел к делу, - Твои, чтоб их, центурионы. Я иду, значит, домой. А они там стоят, прямо под дверью, втроем. И типа какого-то белобрысого под руки держат. Сказали, что ты им сказал, тащить его ко мне. Это еще что за дела, Цезарь? Я на такое не подписывался!

– Как же не подписывался, когда подписывался, - в притворном удивлении хмыкнул Гай, - Сам говорил, что хочешь посмотреть этому Аймару в глаза. Ну вот, чего не смотришь?

Очередная тирада Филиппа оборвалась на полуслове.

– В-в-в смысле? – едва выдавил он, - Это они Аймара притащили что ли?

– Может быть, - Гай пожал плечами, - Я не видел, утверждать не могу, но договаривались мы об этом. Ты что им сказал?

– Домой пустил, сказал охранять, пока я не вернусь, - икнул Филипп.

Идиот…

– А Атия?! – воскликнул Гай.

– А ее дома нет, она к подругам еще вечером ушла, когда я к Мессале собирался, - испуганный взгляд Филиппа уперся ему в глаза.

От сердца отлегло.

– Говорила, до утра ее не будет, - продолжил Филипп.

Гай помотал головой:

– Давай тогда до утра, серьезно. У меня глаза слипаются, и тебе тоже надо проспаться.

– А…? – Филипп оглянулся, словно ища что-то.

– Закрой его где-нибудь, пусть посидит, подумает. Как раз сговорчивее станет.

“Утро” наступило уже после обеда, когда Гай, не выдержав ожидания новостей, сам пришел к Филиппу. Половины дня вполне хватило тому, чтобы оклематься и снова стать похожим на человека.

– Я уже попробовал его допросить, - резюмировал Филипп, пока они шли через сад к комнате, где взаперти сидел Аймар, - Без толку. Говорит, ничего не знаю, никого не видел, и хоть что хочешь с ним делай.

– Врет как дышит. Знаю я таких, - подключился к разговору до того молчаливый Калавий.

Он не ушел вместе с Вореном и Пулло, но остался у Филиппа на всю ночь и весь день – и оставалось только догадываться, действительно ли он поссорился с женой и не хотел ее больше видеть, как он утверждал, или же причиной было банальное любопытство.

– Да знаю я, - огрызнулся Филипп, проворачивая ключ в замке, - Вот, пожалуйста. Может, хотя бы у тебя что-то получится.

В небольшой спальне было невыносимо душно – закрытые для безопасности ставни едва пропускали свежий воздух с улицы. Мужчина, как две капли воды похожий на сгенерированное ИИ изображение, подтянув под себя ноги сидел на незаправленной кровати и даже не отреагировал на их появление.

Его руки были связаны за спиной толстой веревкой.

– Ну что, Аймар, - подтянув к себе стул, Гай сел напротив него, - Ты в меньшинстве. Будешь говорить по-хорошему – уйдешь отсюда целым и невредимым. Не будешь – пеняй сам на себя.

– Я уже все сказал, - зло бросил раб, - Я ничего не знаю. С чего вы вообще взяли, что я тот, кто вам нужен?

– Ты сбежал, как только стало известно о том, что совершил Октавий, и о его гибели. Другие рабы единогласно указали на тебя. Давай, выкладывай, ты убил Лепида?

– Да никого я не убивал! – раненной чайкой вскричал раб, наконец-то обернувшись к нему. Однако, порыв чего-то хотя бы отдаленно напоминающего честность быстро закончился, - Я имею ввиду, я вообще ничего не знаю, как я мог его убить и не знать об этом?