Может быть, второй вариант был не так уж и плох – и Ал озвучил его Галену вслух.

– А дальше что? Зачем мы Помпею втроем? – Гален посмотрел на него так, словно он сморозил какую-то невообразимую глупость, - Он тебе не бескорыстный благодетель, защитник угнетенных. Как думаешь, зачем он принимает и освобождает всех подряд рабов?

Стоило поставить вопрос так, сразу стало понятно.

Он действительно сморозил невообразимую глупость.

– Ему просто нужно пушечное мясо, - в ошеломлении протянул Ал.

Очередной фрагмент отвалился от стройной картины мира – и теперь от нее оставалось неприлично мало.

– Какое-какое мясо? – вопрос Галена прозвучал как гром посреди и без того не очень ясного неба.

Ал замер. Ошарашенный взгляд встретился с подозрительным взглядом Галена. По спине побежал холодок.

Это же надо было так глупо спалиться…

– Пушечное, - пришлось сделать усилие над собой, чтобы повторить, - Я… Родился не в Греции, там, где я родился, так называют тех, кого отправляют на убой.

Казалось, что с каждым словом он выкапывает себе яму все глубже и глубже.

– Я так и понял, - на удивление спокойно кивнул Гален. Как ни странно, он совсем не звучал удивленным.

– Но как?! – воскликнул Ал.

– Ты не выглядишь как грек. Ругаешься на каком-то другом языке постоянно. Имя у тебя латинское, но ты не гражданин Рима.

Похоже, его легенда не была и вполовину настолько складной и убедительной, как ему казалось.

– Так откуда ты? – и все-таки Гален задал тот вопрос, которого он так боялся все это время.

Ал нервно сглотнул. Времени выдумать ложь не было, возможности слиться – тоже, поэтому пришлось сказать правду:

– Из Бельгии.[2]

– Галл[3] что ли? Ну, я в принципе так и предполагал, - облегченно выдохнул Гален, и Ал уставился на него совсем уж до неприличия пристально.

Это не ускользнуло от взгляда Галена:

– Что? – удивленно спросил он.

– Да не, ничего, - отмахнулся Ал.

И, к его очередному огромному удивлению, вопрос оказался исчерпан.

Они разместились на ночевку на площади. Самых тяжелораненых один из местных, после долгого и обстоятельного разговора с Галеном, забрал к себе, но остальным предстояло провести ночь под открытым небом.

Апрельские ночи все еще были достаточно прохладными, и идея спать на тонком настиле поверх холодной брусчатки не вызывала у Ала никакого энтузиазма, но усталость брала свое и выбора у него все равно не было.

Городок опустел. Местные закрылись в своих домах и притворялись, что их не было вовсе. Вряд ли они делали так каждый раз по заходу солнца, но и сотня головорезов посреди их рыночной площади вряд ли была для них обычным вторником.

Будь Ал на их месте, он бы тоже спрятался подальше, закрылся на все замки и молился всем возможным богам.

Первая же попытка перевернуться на бок ознаменовалась прострелом в спине. Все-таки он был уже слишком стар для такого дерьма.

Несмотря на боль и все неудобства, Ал очень быстро провалился в беспокойный, полный крови и криков сон. И так же быстро очнулся от него, подскочив на настиле и испуганно оглянувшись.

Ошеломленное лицо убитого им дозорного все стояло перед глазами, сколько бы он ни моргал.

Была безоблачная ночь. Тихая безоблачная ночь – как ему сперва показалось, но уже спустя мгновение по ушам резанул неожиданный звук – и он понял, что выдернуло его из кошмарного сна.

Не менее кошмарная действительность.

Шум. Звуки драки. Отдаленные женские и мужские крики. Еще мгновение назад мирно сопевший на телеге рядом Агрос подорвался, и осоловело осмотрелся по сторонам.

– Что происходит? – испуганно спросил он у Ала.

Ал пожал плечами и оглянулся. Другие рабы храпели как ни в чем ни бывало. То ли они давно выработали привычку спать в любых позах, ситуациях и обстоятельствах, то ли сами оглохли от своего храпа и больше ничего не слышали.

Нескольких человек не было на своих местах.

– А где Гален? – Ал встал с настила и поднялся по ступеням торговых рядов.

Никого, только спящие рабы.

Агрос удивленно покрутил головой из стороны в сторону, прежде чем отозаться:

– Понятия не имею. И пары гладиаторов нет, они вон там возле лавки кожевенника спали.

Гален был последним, кого Ал мог заподозрить в желании пограбить или поглумиться над местными, - и от этого его пропажа особенно вместе с пропажей гладиаторов, выглядела еще более зловеще.

– Не нравится мне все это, - протянул Ал.