– Пришли мне письмо с вариантами, - говорю я, прерывая его, прежде чем он перейдет к делу.
– Есть что-нибудь еще?

Данте, который молчал всю встречу, кивает.

– У нас проблема, - мрачно говорит он.
– Братва была замечена в Бергамо.

Я сажусь. Бергамо находится всего в паре часов езды. Слишком близко, чтобы не беспокоиться.

– Кто?

– Пара пехотинцев из ОПГ Гафура. Может, мне связаться с Верратти?

Сальваторе Верратти управляет Бергамо, и я не думаю, чтобы он заключил союз с русскими. Насколько я знаю, финансы семьи в порядке, а даже если бы это было не так, Федерико, отец Сальваторе и бывший глава преступной семьи, ненавидит иностранцев.

И все же инстинкты подсказывают мне, что нужно действовать осторожно.

– Пока нет, - отвечаю я.
– Пока я не разберусь, что происходит.

– Ты не доверяешь Сальваторе?

Я бросаю на Данте сухой взгляд.

– Я никому не доверяю, как ты уже должен знать. Попроси Валентину наладить прослушку.
– Валентина Линари - мой самый талантливый хакер. Если она не сможет отследить русских, то никто не сможет.
– Если Братва вступит в контакт с семьей Верратти, я хочу знать об этом немедленно.

– Да, Дон.
– Мои лейтенанты выглядят настороженными, почти взволнованными перспективой войны за территорию. Но не я. Я чувствую, что у меня начинает болеть голова.

Я оглядываю комнату.

– Что-нибудь еще?

– Еще кое-что.
– Данте открывает лежащую перед ним папку. Извлекая записку, он подталкивает ее в мою сторону.
– Вы получили письмо от Артура Кинкейда.

Имя смутно знакомо. Я роюсь в памяти.

– Коллекционер произведений искусства?

– Да.

Это объясняет письмо. Артуру Кинкейду восемьдесят лет, и он не верит в компьютеры. Я хмуро просматриваю лист бумаги.

– Он предупреждает меня о похитителе произведений искусства. Ты знаешь, о ком идет речь?

У Данте, конечно же, есть ответ. Всегда есть. Мой заместитель верен, безжалостен и, самое главное, неизменно компетентен.

– Артур Кинкейд коллекционирует итальянское искусство. Часть его коллекции была приобретена сомнительным путем.

– Большая часть его коллекции, - поправляю я, вспоминая подробности.
– Третий рейх разграбил Италию в 1943 году, и дядя Кинкейда, сочувствующий нацистам, таинственным образом оказался владельцем бесценных картин, когда война закончилась.
– Я снова смотрю на письмо.
– Этот таинственный вор украл одну из его работ в прошлом году.

– Кажется, мне нравится этот вор, - говорит Хуан. Данте смотрит на него, и тот поднимает руки в защитном жесте.
– Что? Ты думаешь, я буду сочувствовать нацистскому мародеру?

Не могу сказать, что я не согласен с мнением Хуана.

– Кинкейд говорит, что его служба безопасности составила профиль вора.

– Да, к письму прилагалось досье.
– Данте читает досье вслух.
– Специализация вора - итальянское религиозное искусство шестнадцатого века. Было украдено десять ценнейших работ, все из этого периода. И все у частных коллекционеров. Интересно, что все эти картины были ранее украдены. — Он делает паузу для эффекта.
– И все они были возвращены законным владельцам.

Это интересно.

– Вор, возомнивший себя современным Робин Гудом?

– Воровка, - поправляет Данте.
– По крайней мере, к такому выводу пришла команда Кинкейда.

– Женщина?
– По мне пробегает дрожь предвкушения.
– Как они это определили?

Данте выдвигает планшет.

– Одна из камер в коттедже Кинкейда сняла это перед тем, как случилось короткое замыкание.

Я включаю видео. На воровке выцветшая толстовка, капюшон закрывает лицо. Но это определенно женщина. Мешковатая толстовка не может скрыть ее изгибы.

В том, как она двигается, есть что-то такое, что мне знакомо.

– Кинкейд хочет поймать ее, Дон, - заканчивает Данте.
– Это личное дело. Он написал всем, кто может стать ее следующей целью.

– Сейчас?
– У меня обширная коллекция венецианского искусства, в основном купленная на открытых аукционах, но не вся.

Не моя Мадонна.

Написанная самим Тицианом и ценная сверх всякой меры, - «Мадонна на отдыхе» стала моей первой большой работой. Я украл ее из Palazzo Ducale, когда мне было шестнадцать. Мне следовало бы тут же перепродать ее, но я не смог заставить себя расстаться с ней. Сейчас она висит в моей спальне.

Я снова включаю пятисекундный ролик. Здесь нет ничего - ничего, что позволило бы опознать вора, - и все же что-то продолжает щекотать мою интуицию. То, как она двигается, кажется мне знакомым.

Томас читает файл.

– Странно, - говорит он.
– Она ворует по всему миру, но всегда с ноября по январь. Каждый год.

– Ну, это же Рождество, - замечает Лео.
– Люди отвлекаются во время праздников.

– Знаете, что еще странно?
– продолжает Томас.
– Посмотрите на ее цели. Веккьо, иль Джоване, Лоренцо Лотто… Это все венецианские художники. Но она ни разу не похищала ничего в Италии.