Шрифт:
– Мы уже встречались. Один раз, десять лет назад. В тот день, когда я похоронила родителей.
Я рассказываю ей всю историю, а она слушает в полной тишине.
– Ого, - говорит она, когда я заканчиваю.
– Ну, это многое объясняет.
– Она наклоняется вперед.
– Итак, он дал тебе свою визитку, а ты ее выбросила, но, судя по твоему выражению лица, ты всегда вспоминала его с нежностью.
– Все гораздо хуже.
– Я достаю из сумочки помятую визитку.
– Я сохранила ее.
– О, мое сердце этого не выдержит.
– Это сарказм?
– Немного.
– Она ухмыляется.
– Да ладно, признай, что это до неловкости сентиментальный поступок. Он тебе нравится? Не так ли?
Это еще мягко сказано.
– Он сказал мне, что, если я еще раз попытаюсь украсть картину, он расценит это как приглашение в мою постель.
Валентина разражается хохотом. Я бросаю на нее смертельный взгляд, но это на нее совершенно не действует.
– Да ладно, - говорит она сквозь смех.
– Это довольно забавно.
Ладно, немного смешно.
– Пойдем, сделаю тебе кофе. И пока я буду его готовить, ты расскажешь мне, как долго ты на него работаешь и почему никогда не говорила об этом?
Ее улыбка исчезает.
– Это долгая история.
– У меня есть целый день.
За чашкой кофе на кухне - Анжелика с удовольствием смотрит мультики на iPad и не обращает на нас никакого внимания - Валентина вводит меня в курс дела.
– Я работаю на него последние шесть лет.
– Она смотрит в свою кружку.
– Ты помнишь что-нибудь о старой мафии?
Я качаю головой.
– Мои родители оградили меня от этого.
– Сердце заходится знакомой болью.
– Они скрывали от меня все неприятные вещи в жизни.
– Доменико Картоцци, бывший глава Семьи, был ужасен. В один момент он мог смеяться, шутить с тобой, а в следующий - взорваться. Он был непредсказуем и обладал злобным нравом, с подлой жилкой шириной в милю. Я влюбилась в одного из его капо, когда мне был двадцать один год.
– Она теребит свою салфетку.
– Ты не спрашивала меня, кто отец Анжелики.
– Я спрашивала, но ты не захотела говорить об этом.
– Меня охватывает жуткое подозрение.
– Это Антонио?
Она вскидывает голову.
– Что? Боже, нет. Я едва знала Антонио в те дни, и в любом случае, он не в моем вкусе. Когда Роберто впервые пригласил меня на свидание, я была польщена его вниманием. Потом поняла, какое он дерьмо. Я ушла, когда он ударил меня в первый раз, но Доменико решил, что я должна дать ему второй шанс, а все знали, что Дону нельзя отказывать.
Валентина - моя ровесница, так что все это происходило вскоре после смерти моих родителей. Когда я отдалилась и не общалась с ней.
Уже не в первый раз я жалею, что не справилась с ролью лучшей подруги.
– Потом я забеременела. Я знала, что никогда не выберусь, если останусь с Роберто. Если бы не Антонио… - Она делает глубокий вдох.
– Когда он взял на себя управление, он попросил меня о помощи. Я в неоплатном долгу перед ним, который никогда не смогу вернуть, поэтому, конечно, я согласилась.
– Ты уверена, что он тебя не интересует? Потому что если да… - Если да, то я отойду в сторону. Если кто и заслуживает счастья, так это Валентина.
Она закатывает глаза.
– Лучия, меня никогда не интересовал Антонио Моретти. Кроме того, я усвоила урок. Ад замерзнет, прежде чем я влюблюсь в кого-нибудь из мафии. Если ты собираешься связаться с ним…
– Я не собираюсь этого делать.
– Я могла увидеть самый горячий сон в своей жизни, и все мое тело могло дрожать от неудовлетворенной сексуальной потребности, но нет. Только не Антонио Моретти. Он просто чертовски самодоволен.
– Он и не в моем вкусе. Я не встречаюсь с плохими мальчиками.
Вот только в самый одинокий день твоей жизни он позаботился о том, чтобы ты не была одинока.
Каким бы был Антонио в постели? Добрым, внимательным любовником или властным, требовательным? Выпорол бы он меня, чего я втайне жажду? Связал бы меня и трахал, заставляя испытывать оргазм за оргазмом?
Хватит. Я буду в Венеции еще три месяца, и в моей квартире сейчас те двое, ради кого я вернулась. Валентина и Анжелика - мои приоритеты.
Антонио Моретти не важен. Он сексуален, да, но в конечном итоге он лишь отвлекает внимание. А на это у меня нет времени.