Полчаса бесплодного ожидания он счел достаточным сроком, чтобы сделать вывод: если это и был «глазок», то объектива видеокамеры наблюдения. Он сам себе установил такую же недавно дома, с объективом, имитированным под дверной «глазок»…

И Алексей Кисанов, который совсем недавно был преисполнен решимости ворваться в фирму и учинить допрос всем, кого встретит на пути, вдруг отказался от этой идеи. Раз народ так засекретился, значит, есть к тому основания. И нахрапом их не возьмешь. Кис и так уже засветился перед дверью, привлек к себе лишний интерес, напряг народ попусту…

Так что будет разумнее ему зайти с другой стороны.

…Влад вошел в квартиру и удивился, что в большой комнате горит свет. Но когда увидел этого наглого детектива в кресле, то сразу же перестал удивляться. Этот детектив, как наваждение, был с ним повсюду в последние дни. И вот теперь он сидел в кресле его гостиной. И как он сюда попал?

Впрочем, ему было совершенно все равно, как он сюда попал. Влад сделал вид, что нисколько не удивлен. Он даже попытался сделать вид, что вовсе не видит этого человека в кресле, может, он тогда и впрямь рассеется, как наваждение?

Но человек в кресле никак не хотел рассеиваться. Когда Влад, не повернув головы в его сторону, налил себе пятьдесят грамм водки, чертово привидение произнесло:

– Могли бы предложить и гостю!

Влад скосил на него глаза и ушел на кухню, оставив бутылку водки на столе.

Но не тут-то было. Наваждение явилось и туда – с бутылкой водки, прихваченной из гостиной.

– Если помните, я частный детектив, – сказало оно, бесцеремонно усаживаясь за кухонный стол. – И у меня к вам вопросы.

– Убирайтесь к черту. У меня никакой памяти не осталось. Ваши вопросы бессмысленны.

– Я в курсе. И все-таки… Как знать, вдруг вы помните Люду? Люлю?

– Я ее помню, – буркнул хозяин. – Я у них на свадьбе был.

Кис обрадовался и не замедлил вытащить фотографии:

– Не подскажете, кто на них?

Хозяин скосил глаза на фотографии.

– Не знаю.

Он не узнал фотографии, которые Кис взял у него прошлой ночью из коробок? Во всяком случае, никак не отреагировал, не воскликнул: откуда у вас мои фотографии?!

– Но как же, смотрите, Люля – вот она!

– Не помню, – буркнул Влад.

– Погодите, вы же только сказали, что помните!

– А теперь не помню, – отрезал хозяин. – Все? Тогда убирайтесь отсюда. Вы мне надоели.

Алексею вдруг подумалось, что Влад-старший валяет ваньку перед ним. Но зачем? Зачем ему прикидываться беспамятным?!

– Скоро уберусь, так и быть. Только еще один вопрос: где вы работаете?

– В одной конторе.

Кис вздохнул. И терпеливо продолжал:

– Чем она занимается?

– Компьютерные разработки. Секретные.

– На оборону?

– Я сам не знаю. Этого никто не знает. Нам заказывают – мы выполняем. Отвяжитесь от меня, убирайтесь. Вы сказали: один вопрос. А уже задали три!

– Так это я пошутил насчет одного… Можно я себе водки налью?

– Черт с вами, наливайте. Мне тоже…

Кис именно на это и рассчитывал. Влад достал рюмку для Алексея, и он плеснул водки в обе.

– До чего вы наглый, – Влад вдруг улыбнулся. – Ключи в коридоре взяли?

– Угу, – не стал спорить Кис.

– Ну, будем! – Влад чокнулся с ним. – Жрать хочешь?

Кис удивился внезапной перемене настроения Влада-старшего, но виду не подал. За его неожиданную фамильярность следовало ухватиться, и он был намерен ухватиться намертво, как питбуль.

– Хочу, – честно признался он.

– Сосиски пойдут?

– Да все равно… Особенно если есть горчица. С ней я могу съесть даже подошву, – Кис тоже улыбнулся. – Помочь?

– Чего, сосиски готовить? Да я уж как-нибудь сам… Тебе надо было недельку назад прийти, я тогда мясо запек, три дня ел один… Что, удивил я тебя, детектив?

– Есть немножко, – не стал врать Кис.

– Это ведь ты меня с крючка снял?

– Он самый.

– Ну… Не сказать чтоб я был рад… Но долг, как это, чем-то там красен. А, платежом!

– В виде стопки водки и сосисок?

– А ты чего, денег пришел просить? – удивился Влад.

– Не. Я вопросы пришел задавать.

– Вот поедим, и будешь задавать. А знаешь почему?

Кис не понял, что имел в виду Влад, но на всякий случай мотнул головой: не знаю, мол.

– Я, с тех пор как к жизни вернулся, ни разу ни с кем не ел. Все один. Тебе не понять, но это паршиво.