– Отец!
– закричал Адам.
– Я здесь!

К нему из переменчивой тьмы и неверного света вышел отец. Он был в той же одежде, в которой умер, и походил на человека, застигнутого бедствием, бежавшего из дома, из города, в чем был застигнут.

– Зачем ты приплыл сюда?
– спросил отец.
– Ты принес мне хлеба?

– Я беглый раб, отец, - ответил Адам.
– Я старый ученый раб. Я гол перед тобой, а голые не врут, я признаюсь тебе: мое сердце утомилось, я никого не люблю. Я гол и голоден, нет у меня ни крошки хлеба.

– Возвращайся в свой дом, - сказал отец.
– Собери со стен соли. Ее горечь вернет любовь в твое сердце. Эта соль от всех недугов.

– Постой, отец, я еще хочу спросить...

Образ отца исчез в морочной ночи превращений, и ни рукой, ни словом его нельзя было удержать. Адам ладонью зачерпнул воды из реки, чтобы узнать, какова эта вода на вкус, пресная или соленая. Она протекла меж пальцев, прежде чем он успел поднести горсть ко рту. Адам зачерпнул еще раз - и опять пустоту. Но его упрямства хватило и на третью бесплодную попытку. Смех, раздавшийся вдруг, отвлек его от этого занятия. Адам оглянулся, на берегу стоял князь Иеремия Славинецкий: старый карла в пышной одежде, но с нищенской торбой через плечо, опирающийся на обломок копья.

– Э, казак, ты ничего не возьмешь отсюда. Все протечет сквозь пальцы, сгорит синим пламенем, рассыплется в прах. Но не горюй. Знаю, что тебе нужно. Вот что тебя никогда не обманет, казак!
– достал князь пригоршню золотых монет из торбы.
– Смотри, как горит!
– пересыпал он золото из ладони в ладонь.
– А звенит-то, слышишь ли, как звенит?

Дивно, завораживая, маня, звенело и блестело золото. Спелым, полновесным зерном жизни сыпалось оно из руки князя.

– У меня много его, я знаю все клады в степи, я укажу тебе любой... Сойди ко мне, я хочу испытать силу твоего рога.

– Похотливый старик!
– постиг Адам желание князя.
– Думаешь, в обмен на золото я передам тебе силу? Да ты смеешься надо мной!

Князь как-то глумливо посмотрел на Адама и сказал:

– Ты должен быть испытан.

– Испытывай, только не на продажность. Я казак!

– Хорошо, ты будешь испытан на смелость. Испытанием тебе будет встреча. Если не испугаешься того, кого встретишь, то достанешь сокровище.

Князь уперся копьем в лодку, толкнул... У Адама захватило дух, будто он сорвался с крутизны. Он закричал...

Что-то с первого взгляда незнакомое, остатки какой-то жизни увидел Адам, проснувшись: выщербленные стены, груды битого кирпича. Ласточки с писком носились над ним. Тело Адама занемело, кости и мышцы ныли, словно трудились ночь напролет тяжким трудом. Поташнивало. Адам сел на сухую траву возле гроба, вспоминая сон, видение. Какой-то смысл ночной грезы все ускользал от него, не давался вполне, как то бывало при переводах с одного языка на другой. Муравей пополз по его лицу, неподвижному, как лицо идиота.

В город Адам вернулся - после ночи отсутствия - словно издалека, через долгое время. Ему надо было делать усилие, чтобы узнавать людей, которые здоровались с ним. Городской шум оглушил его. Расхлябанный мир трясся и дребезжал всеми своими плохо подогнанными частями. Адам, ища место поглуше, свернул в парк.

– Вы не подскажете, который час?
– подошел к его скамейке кто-то незнакомый.

Адам поднял на него глаза.

– Ничего не понимаю, - сказал он.
– Какая встреча? С кем встреча?

– Извините...
– пробормотал незнакомец и отошел, оглядываясь.

* * *

К Адаму вернулся голос, почти прежний, лишь немного осипший.

– И что мне еще нужно!
– сказал Адам.
– Пора давать объявления... Пора прекращать затянувшийся эксперимент. Спокойные сны и здоровые нервы дороже всякого злата.

Однако же объявления о репетиторстве все как-то недосуг было дать. И с демонстративным выходом из игры, как было заявлено, тоже ничего не получилось. На дороге у Старой Могилы, куда он пришел с канистрой бензина, не осталось и следа от креста, все было затерто шинами.

Голос вернулся, но не вернулась прежняя (Адам не сомневался, что она была) полнота жизни. Чего-то не хватало, некая прореха зияла в жизни. Как-то случайно проходил Адам мимо одного домика... В домике было открыто окно, за занавеской закричал попугай: "Адам старый дурак!" - и мелькнул знакомый силуэт. Адаму стало ясно, что и возвращения жены будет недостаточно для обретения полноты бытия.

– Надо самому восстановиться прежде всего. Укрепить нервы, наладить пищеварение, сон... От дурного пищеварения да телесного измождения и начинаются всякие галлюцинации.