— И что ты предлагаешь мне делать? Вывести его на чистую воду всё равно не получится, не убивать же его. Да и, честно говоря, я не очень-то тебе верю. Даже если ты сейчас искренен, нет никакой гарантии, что ты «прочитал» его мысли корректно.

— Мне абсолютно всё равно, веришь ты мне, или нет. И мне плевать, что ты будешь делать, меня сейчас заботят две вещи: возвращение того негодяя, укравшего моё тело, и сохранность серверов, хранящих мою копию.

— С чего ты решил, что серверам что-то угрожает?

— Анна, — образ Георгия дрогнул и исчез на мгновение, прервав его «речь», — Анна уговаривает Михея выключить серверы в случае, если провалится основной план.

— Это если и произойдёт, то после возвращения твоего тела.

— Я надеюсь, — коротко ответил Георгий.

— А этот странный сон — твоих рук дело?

— Сон? Нет. Я с трудом могу вести с тобой беседу. А взаимодействовать со спящим мозгом в сотни раз труднее, — ответил Георгий и исчез окончательно.

Тарас Петрович ещё долго не мог уснуть. Сон отгоняли мысли о том, что сказал Георгий. Старик и сам не очень-то доверял лингвисту, хотя по своей натуре был человеком доверчивым. К тому же земляне, которым посчастливилось познакомиться с Ивраоскарем, все считали его подозрительным и даже опасным. И вот теперь Георгий.

Справедливо заметить, что кроме бестактности и отвратительной, раздражающей улыбки, лингвист не давал никаких поводов считать его своим врагом. К тому же Георгий, ещё будучи в своём обычном состоянии, был весьма неординарной личностью, и его доводы стоит делить на два. А что касается ребят, они, быть может, просто не привыкли к такому стилю общения, всё-таки люди с разных планет.

Представляя Ивраоскаря злодеем, старик пытался понять, какую цель преследует лингвист. И разве присутствие собственного интереса должно непременно исключать его положительную роль в «сделке»? Каждый раз, когда старик допускал мысль о намерении инопланетной цивилизации убить кого-то из землян, у него тут же возникал вопрос: почему они уже этого не сделали? Была масса возможностей. И у жителей Евы, и у Ивраоскаря.

Под утро Петрович потерял ход рассуждений и задремал, так и не решив для себя, кто же всё-таки такой этот Ивраоскарь: правая рука Великого правителя, отправленная для подстраховки, либо человек, играющий по своим правилам, в свою собственную игру. Вероятнее всего, размышлять на эту тему ему и вовсе больше не придётся, так как этим же утром, весь лагерь проснулся от грохота приземляющейся станции.

Иффридж пришёл в чувство почти сразу. Айало ещё даже не приступил к изучению интересовавшего его предмета. Он сначала долго крутил его в руках, будто пытаясь найти потайной механизм, а после стал впихивать его в какой-то прибор, похожий на сломанный тостер.

— Чёрт с ним, с этим прибором! Отпусти меня, мне надо идти! — попытался договориться с астрономом Ифрридж.

— Да-да, сейчас, мне нужно буквально пару минут, — непринуждённо ответил учёный, продолжая корпеть над «тостером».

— Я тебе его оставлю. Дай мне уйти.

Астроном ничего не ответил. Из тостера прозвучал долгий пищащий сигнал, затем что-то зашипело и затрещало. Через мгновение учёный вынул «таблетку» и подошёл к Иффриджу. В это же время кресельные ремни ослабли.

— Знаете, что это? — спросил астроном Иффриджа, отдавая ему таинственный предмет.

Его лицо вдруг стало пугающе серьёзным, а старческая инфантильность исчезла без следа.

— Понятия не имею. Ещё не довелось этим воспользоваться, — ответил Иффридж, удивлённый таким скорым освобождением и переменами на лице астронома.

— О, вы этим пользуетесь с самого первого мгновения, как взяли его в руки. Это нейро-рекордер. Всё, что видите, слышите и чувствуете вы, видит, слышит и чувствует он. Это односторонняя версия, способная только вести запись и передачу событий в один конец. Это значит, что всё, что тут происходит, в ту же секунду узнаёт владелец «ответки» — точно такой же круглой безделушки, висящей на чьей-то шее.

— А бывают другие?

— Да. Бывают и те, которые не только записывают сигнал, но и воспроизводят. Это как терминал: ты диктуешь команду в «ответку», та передаёт её на «нейро-рекордер», который, в свою очередь, безжалостно принуждает своего владельца выполнить команду.

— Откуда ты это знаешь? — спросил шокированный Иффридж.

— У меня свои секреты, — вновь ушёл от ответа астроном и, став ещё мрачнее, продолжил: — Я выключил его на несколько часов. Дальше решение за вами. Вы можете дальше им пользоваться, если захотите. Но советую хорошенько подумать, уверены ли вы в благих намерениях того, кто вам это дал?

— Какие могут быть последствия?

— Какие угодно. Эти люди всюду суют свой нос, понимаете? Всюду. От них нет спасения.

— Вы знаете Великого Правителя? — Иффридж снова перешёл на «Вы», забыв о наглой выходке астронома.

Астроном ничего не ответил, к этому моменту из «тостера» выползла лента с какими-то загадочными наблюдениями, записанными на непонятном для Иффриджа языке. Астроном поверхностно взглянул на ленту, нахмурив брови, а затем обратился к своему гостю:

— Вам знаком господин Ивраоскарь?