— Я не перестану тебя любить, — спокойно повторила Анна, будто говорила это ему уже тысячу раз.

— Я тебя тоже, — ответил он.

Ему в этот момент ещё сильнее захотелось нырнуть в воду, чтобы потушить пылающее от стыда лицо. Анне, с виду невозмутимой и равнодушной, дважды хотелось раствориться, но она сдержалась, понимая, что Михею, имеющему полный набор органов чувств, приходится ещё сложнее, а исчезнуть некуда.

— Как такое возможно? — прервал неловкую паузу землянин. — Миллиарды галактик, планет, а мы прилетели именно сюда. Неужели это случайность? Или всё-таки кто-то подтасовывает карты? Как ты считаешь?

— Я не знаю.

— Вот как? И это несмотря на ваше превосходство в развитии. Печально, значит и нам в ближайшие годы не познать этого.

— Печально? — воскликнула Анна. — Это прекрасно.

— Почему? Что прекрасного в незнании?

— Всё. В незнании весь смысл нашего существования. Если точнее, в борьбе с незнанием. Только благодаря этому жизнь имеет смысл. Мы существуем и развиваемся, пока Вселенная подбрасывает нам новые загадки.

— Звучит парадоксально.

— Это только так кажется. Представь, что ты знаешь всё на свете. Чем бы ты занимался? Что бы заставляло тебя испытать новые эмоции?

— Да что угодно. Посмотрел бы футбольный матч.

— Ещё до того, как я стала такой, профессор Демпфинур доказал теорию квантовых сценариев, согласно которой будущее можно предсказать с достаточно высокой вероятностью. Нужен либо сверхмощный компьютер, который до сих пор не изобретён, либо, как в твоём случае, нужно быть всезнающим.

— Что за бред?

— Это не бред, это реально существующая научная работа. Всё происходящее можно предсказать, зная необходимые параметры окружающих нас частиц.

— Ну, я бы точно нашёл бы себе развлечение, — стоял на своём Михей.

— Нет. Ты жил бы в абсолютной экзистенциальной пустоте, будто читая одну и ту же книгу, или каждый раз заново проживая один и тот же день. Ничего нового. Ничего. Понимаешь? Даже будущее тебе было бы знакомо.

— Звучит как фатализм. Я не хочу в это верить, — расстроился капитан.

— Вовсе нет. Мы принимаем активное участие в плетении тонких нитей вселенского кружева. На этот счёт тоже существует множество теорий, версий и домыслов. Некоторые даже доказаны, но исключительно на бумаге. Какие-то совсем абсурдные, а какие-то даже романтически-фантастические.

— Например?

— Считается, что Вселенная бесконечна, имея в виду её размеры. Но есть теория, подразумевающая её бесконечность и в количественном смысле, — сказала Анна, и, увидев реакцию капитана, попыталась объяснить: — Вот, например, ты и я. Мы стоим под утёсом, наверху камень, который тебя так пугает. Ты смотришь и думаешь: надо уходить, камень вот-вот рухнет. А я в это время верю, что всё будет хорошо, и мы сможем прийти сюда завтра. В этот самый момент Вселенная для нас разделяется. В твоей — камень срывается вниз и расплющивает нас, то есть тебя. А в моей мы продолжаем приходить сюда и верить, что всё будет хорошо.

— Выходит, есть вероятность, что существуют другие, более расплющенные версии меня?

— Бесконечно много версий тебя и меня и всего вокруг.

— Какой кошмар.

— Зато, так как таких вселенных бесконечное множество, шанс, что в одной из них мы будем вместе, стремится к ста процентам.

Михей не ответил. Лишь задумчиво хмыкнул и с недоверием посмотрел на камень.

— Всё будет хорошо! — сказал он с улыбкой.

— Непременно! — поддержала его Анна. — Пойдём обратно!

— Да, пойдём. Только сначала я всё-таки окунусь в это чудесное озеро.

— Мы в тот день, как обычно, пошли с Бранко к продовольственному пункту, развёрнутому рядом со школой, в надежде получить хоть какую-то провизию в обмен на сертификаты. Очередь была огромная, сотни две, если не больше. Мы понимали, что это надолго. Заняли очередь, и хотели уже было уходить, но тут мы заметили, что вдоль очереди быстро продвигаются какие-то люди с папкой бумаг. Они собирали с людей какие-то подписи, забирали сертификаты и шли дальше. Народ доверчиво всё подписывал и продолжал стоять в очереди.

Никому и в голову не пришло, что нас могут вот так обманывать. Я чисто интуитивно решила взглянуть на бумаги. Они мне показались странными: слишком много подписей, и всего-то за мешок муки и маиса? Я начала требовать возможности ознакомиться подробнее с документами. Мне отказали. Тогда я сказала, что ничего подписывать не буду. И Бранко сказала не подписывать. Мне стали угрожать, говорить, что я впустую отнимаю у них время, а я с каждым их словом убеждалась, что что-то тут не так.

В конце концов, меня попытались вышвырнуть из очереди, а Бранко — он долго терпел, пытался успокоить их и меня. Предлагал уйти… Я не послушала, сказала, что без еды отсюда не уйду, — голос Патриции сорвался.