— М-да… — протянул Марк. — Я от такого тоже был бы встревожен. А может, это проделки местных электронных узников?

— Не думаю. Зачем им пытаться свести меня с ума?

— А чьё присутствие ты чувствуешь?

— Не знаю. Но каждый раз после этого сна я не в силах больше заснуть. Такое бывало и раньше, мне какая-то женщина во сне грозила расправой. Только вот тогда их цель была ясна — запугать нас, чтобы мы перестали рубить лес. Что от меня сейчас хотят, мне невдомёк.

— Может, это Анна? — вполголоса спросил Марк, будто полагая, что громкость как-то влияет на способность «читать» мысли.

— Исключено. Она бы не стала так делать. Ей хватило бы смелости просто поговорить со мной.

— О чём секретничаете? — прервал их беседу внезапно появившийся рядом Ивраоскарь.

Марк замолчал и нахмурил лоб. Ему, как и многим, не нравился лингвист. А Тарас Петрович, напротив, изобразил на своём лице улыбку и ответил:

— Да вот, думаем, как решать проблему, которую нам подбросил Великий Правитель.

— Вы её сами себе «подбросили», — ответил Ивраоскарь и ушёл так же стремительно, как и появился мгновением раньше.

— Не нравится он мне, — ещё тише сказал Марк. — Ты уверен, что ему можно доверять? Вся эта сделка. Сомнительно это всё.

— Я ни в чём не уверен. Но даже мысли об этом опасны. Он их в одно мгновение считывает. Сейчас открыто конфликтовать неразумно.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— И не надейся. Ходи!

Почти четыре дня пути, и, наконец, Михей увидел тот самый водопад, о котором ему рассказывала Анна. Он срывается вниз с утёса особой породы. Эти камни имеют множество гладких граней, которые почти не поглощают свет. А из-за того, что по ним протекает водная струя, создавая дополнительное преломление, лучи отражаются вверх, разбегаясь против потока миллионами ярких искр.

Это выглядело по-настоящему волшебно. В озере, где вода, не унимаясь, взбивала пену, крохотные частички влаги дружно собирались в разноцветные арки, играя знакомой для землян палитрой. По обеим сторонам водопада всё было усеяно зеленью, в которой суетливо возились, звонкие неугомонные птицы.

Бурный поток, по-видимому, трудившийся не одну сотню лет, проточил в скале огромный жёлоб, над которым нависал массивный камень, державшийся, как показалось капитану, на честном слове. На небе не было ни облачка, стояла тёплая, приятная погода. Михею, с опаской поглядывающему на камень, хотелось сделать что-то безрассудное. Он, не имея богатого опыта общения с женщинами, застрял ещё в школьных годах, когда уровень привлекательности измерялся количеством глупых, но эффектных поступков.

— Красиво! Даже искупаться захотелось! — сказал бывший разведчик.

— А в чём проблема?

— Я ночью в мокром белье околею.

— Так сними, — с дразнящей ухмылкой предложила Анна.

— Что? Нет! — словно мальчишка, засмущался Михей и отвернулся.

Анна не смогла сдержать смех, но быстро подавила его, боясь обидеть Михея.

— Я ничего не увижу, — продолжила она. — У меня нет органов зрения. Кроме нас, тут никого, кто мог бы тебя увидеть и передать мне эту информацию. Ты, главное, сам «туда» не смотри.

— Нет, я, лучше в другой раз, — замялся капитан и поспешил сменить тему. — Слушай, как так вышло? Такая прекрасная, нетронутая планета практически не используется. Неужели это для того, чтобы усугубить ваше забвение?

— Нет. Всё куда прозаичнее. Во-первых, они за годы разгульной жизни растеряли и умственные, и физические кондиции и теперь попросту нас боятся. Ну, а, во-вторых, для них прогулки по лесу и созерцание природы — самое страшное наказание. Тут слишком много всего нужно построить, чтобы жить по привычному сценарию. Там у них уже всё есть, всё налажено.

— Да, лихо вы разворотили станцию, когда вызволяли Петровича! — с улыбкой вспомнил Михей.

— Того требовала ситуация. Не держи на него зла, он славный старик.

— Не называй его так, всё-таки он моложе тебя на две тысячи лет! — рассмеялся капитан.

— Моложе, но при этом мудрее.

— Я надеюсь, он знает, что делает, — задумчиво проговорил землянин и, не выдержав воскликнул: — Зачем он его притащил сюда?

— Отпусти свою злость. Она ничего не изменит, только сожрёт тебя изнутри. Мне тоже неприятен Ивраоскарь, признаться, он даже из меня смог вытащить эмоции. Но худшее, что мы можем сделать, это продолжать поддаваться на его уловки.

— О чём вы с ним говорили?

— О многом, — честно ответила Анна, чем одновременно и расстроила, и обрадовала Михея.

— Он обидел тебя?

— Прекрати. Даже если я скажу «да», ты ничего не сможешь ему сделать. И не нужно раздувать из этого драму. Я из-за этого не перестану тебя любить… — Анна осеклась сразу, как только поняла, что стала слишком комфортно себя чувствовать в компании капитана и совсем перестала фильтровать направляемый поток.

— Что ты сказала? — переспросил шокированный Михей.