Иффридж выдохнул. Он был в шаге от провала, от очередного заключения. «Два ареста за несколько дней — это слишком. Даже для инопланетянина», — подумал он и позволил себе мимолётно улыбнуться.

Через несколько мгновений он разглядывал полупустой кабинет, свет в который проникал через маленькие окна цокольного этажа. Под решёткой, между двумя высокими верстаками был проход. Спрыгивать было рискованно, и Иффридж решил посмотреть остальные кабинеты.

Следующее помещение было застелено старыми изодранными матами. Когда-то тут был зал единоборств, а теперь излюбленное место ночлежки крыс. Иффридж уже успел осторожно свесить ноги, готовясь к прыжку, как вдруг услышал голоса, доносящиеся из следующей решётки. Он влез обратно и осторожно подполз к очередному отверстию в канале.

В маленькой комнате горел свет, и было сильно накурено. Дым, втягивающийся в канал, стал резать Иффриджу глаза, мешая как следует разглядеть четверых мужчин, находящихся в комнате. Один из них угрожал чем-то, скорее всего, пистолетом другому, стоящему на коленях и что-то нервно бормочущему. Другой стоял рядом, упершись в стену и понуро опустив голову. Четвёртый сидел за столом, вальяжно откинувшись на спинку кресла.

— Я последний раз тебя спрашиваю. Что ты делал возле двери в мою лабораторию? — спросил мужчина в кресле, ловко вращая в руке нож-бабочку.

— Я, я… ничего! Я не отошёл ещё от вчерашнего вечера, голова не соображает. Я этаж не признал, мне в кабинет астрономии нужно было. Там… Там занятий давно нет, а мне краску припрятать надо было. Виноват, бес попутал! Я всё отдам!

Иффридж узнал этот голос, а вскоре узнал и мужчину, стоявшего на коленях и неумело оправдывающегося. Это был Ральф. Избитый и связанный. А рядом с ним стоял Оливер. С заплывшем глазом.

— Хватит нести чушь!

— Клянусь! — завопил Ральф после очередного удара, полученного от человека с пистолетом.

Мужчина поднялся из кресла, разложил нож и схватил свободной рукой лицо Оливера.

— Спрашиваю ещё раз. Что ты делал возле моей двери?

— Я хотел краску припрятать. Этажи перепутал. Правда. Отпустите нас!

— Слышишь, немой! Тебе не кажется, что он что-то недоговаривает? Надо ему помочь как-то! Мне жаль использовать тебя, хотя какая разница? Вряд ли тебя можно испортить сильнее.

Едва закончив фразу, мужчина засунул нож в рот Оливеру и резким движением рассёк ему нижнюю губу. Немой заревел. Мужчина вновь сел в кресло, разъярённо воткнул нож в стол и на некоторое время замолчал. Он наслаждался ужасом, с которым Ральф смотрел на немого.

Оливер смог быстро успокоиться. Иффридж, с содраганием наблюдая эту картину, стал подавать ему сигналы, что он тут и что он сможет помочь. Правда, пока не знает, как.

— Не вмешивайся! Они тебя убьют! Дождись, когда все разойдутся, и беги! Беги из этого города, — «отправлял» Оливер ответ.

— Ну, уж нет! Я обязательно что-нибудь придумаю. Обязательно. Придумаю, слышишь… — Иффридж осёкся.

Поток его мыслей прервался, уступив место единственной, внезапно пришедшей в голову идее. Оливер заметил это, и, направив взгляд в темноту вентиляционной решётки, едва заметно одобрительно кивнул.

Глеб, Вениамин и Макар быстрыми шагами удалялись друг от друга, стараясь всё время мысленно поддерживать связь. Когда передача информации стала требовать серьёзных усилий, было принято решение развернуться направо и по дуге к центру возвращаться к амфере, охватив как можно больше площади.

Ничего, кроме песка, подло заметающего следы человеческих ног, они не нашли и уже смирились с потерей «драгоценных» тел. Но вскоре Макар стал пропадать из мысленного эфира. Его «речь» перестала быть понятной, и Глеб с Вениамином рванули к нему.

Прибежав с разных сторон от амферы и убедившись, что силуэт, открывший проход, ещё мерцает, они отправились на поиски Макара вместе, не разделяясь. Оба чувствовали нарастающий страх, свой собственный и страх друг друга. Страх, резонирующий с тишиной, которая ответом возвращалась на вопрос: «Что случилось?»

Еле дыша от бега по песчаным дюнам, Глеб и Вениамин бросились к Макару, который лежал на спине и не подавал признаков жизни. Он был болезненно-серого цвета, а в широко раскрытых глазах застыл удивлённый, испуганный, но в то же время безжизненный взгляд. Ни травм, ни ран, ни следов сильного удара на нём не было. Кроме крошечных ссадин, будто следов от уколов, под левым глазом и над правой бровью.

Сколько ни пытались Глеб и Вениамин привести его в чувство, всё зря. Он смотрел сквозь них куда-то вдаль, не замечая ничего вокруг. При этом сердце его билось стабильно, а дыхание было ровным.

Вокруг его тела Глеб обнаружил странные следы. Как будто кто-то истыкал весь песок кольями. Точки на песке уходили вдаль по замысловатой траектории и пропадали из вида.

— Это следы. Слышишь? Кто-то или что-то сделало это с ним! Мы должны пойти по следу! — смело предложил Вениамин, хотя сам в этот момент едва сдерживал панику.