– Ты принял таблетку?

– Черт возьми, Кристи! Я не в депрессии. Со мной все в порядке. Я поранился, пытаясь избавиться от белки. Вот и все. Та самая чертова белка, ради которой ты заставляла меня "ехать верхом", чтобы убить.

Уильям был удивлен ядовитостью своего ответа. Он не знал, что был зол, пока не начал кричать.

Кристи уставилась на него, смаргивая слезы. Не в силах сейчас иметь дело со своей женой, он повернулся и вышел из комнаты, услышав первые ее всхлипывания, когда уходил.

* * *

На следующее утро Уильям проснулся от лая Дэвонa снаружи и звонка телефона на тумбочке. Он повернулся и обнаружил, что половина кровати Кристи пуста.

Должно быть, все еще не оправилaсь от вчерашнего вечера. Перекинув ноги через край кровати, он сел и потянулся к телефону на тумбочке.

– Алло?

– О, слава Богу, папа! Тебе потребовалось так много времени, чтобы ответить, что я уже собирался повесить трубку и вызвать полицию.

– О чем ты говоришь, Макс?

– Я звонил тебе три раза сегодня утром, пап.

– Звонил? Наверное, я просто крепко спал. Что за чрезвычайная ситуация? Я имею в виду, не то чтобы я не рад тебя слышать, сынок, но что происходит?

Уильям не разговаривал со своим сыном почти месяц, но он знал, что его старший сын занят работой и семьей. Тем не менее, он скучал по своим детям и внукам и был разочарован, услышав от Кристи, что они не смогут собраться вместе летом.

– Нам нужно поговорить. Возможно, ты захочешь присесть.

Пульс Уильяма участился, когда прилив адреналина подстегнул его сердце, хотя он говорил ровным голосом.

– Я сижу. В чем дело?

– Я ненавижу быть тем, кто это делает, но если я этого не сделаю, не думаю, что кто-то другой когда-нибудь сделает. Я никогда не соглашался с тем, как мама решила справиться с этим, но я устал от того, что она звонит мне по ночам в слезах. Тебе нужно, чтобы я сказал...

– Вау. Притормози, Макс, - Уильям почувствовал, как в правом виске появилась пульсация, и не смог уследить, к чему клонит разговор его сын.
– О чем ты говоришь, и что это за история с твоей мамой?

– Она ужасно беспокоится о тебе, папа, - Макс сделал паузу.
– Мы все беспокоимся. Ты странно себя ведешь и не принимаешь лекарства, как говорит доктор...

– А теперь подожди чертову секунду. Я не знаю, что тебе говорила твоя мама, но я в порядке. Мне не нужны никакие таблетки. У меня нет депрессии.

Уильям почувствовал, что начинает злиться. Кристи не имела права звонить и выводить детей из себя по пустякам.

– Эти таблетки не от депрессии, папа. Они от слабоумия.

Солнце все еще ярко светило ему в глаза, а Дэвон все еще надрывался снаружи, но Уильям ничего этого не замечал. Его разум замер, пытаясь осознать слова Макса.

– Что?

– Ты слышал меня, папа. Ты сходишь с ума. И мама не знает, сколько еще она сможет справляться с этим сама.

– Я не знаю, о чем, черт возьми, ты говоришь, - Уильям сделал паузу и потер висок, проигрывая битву со своим самообладанием.
– Но с моим разумом все в порядке.

– Правда? Что ты помнишь из вчерашнего, папа?

– Я выполнял кое-какую работу во дворе и поссорился с твоей мамой, - огрызнулся Уильям, внезапно почувствовав сильную усталость и желание швырнуть трубку, чтобы замолчать от обвинений.

– Это все? Это действительно все, что ты сделал? Что ты ел на обед? На ужин?

– Я не...

– Это верно. Ты не знаешь. Ты теряешь время уже несколько месяцев. Это была идея мамы сказать тебе, что таблетки от депрессии, но я всегда думал, что тебе следует сказать. Особенно после такой потери работы.

– Я вышел на пенсию.

– О, ради бога, папа! Tы не ушел на пенсию. Ты был вынужден уйти в отставку. Ты не можешь сказать мне, что полностью забыл, или подавил, или что там еще ты натворил. Ты вытащил свой член посреди урока и помочился в мусорное ведро. Тебе просто повезло, что никто не выдвинул обвинения в непристойном поведении.

Уильям упал на колени, даже не подозревая, что встал. Его кожа была холодной, но внутри было жарко, внутренности бурлили. Ему казалось, что весь его мир только что перевернулся с ног на голову.