Прошло не более получаса. Дверь отворилась, и на пороге возник рыжебородый венецианец. Он задержался рядом с Диего и, не взглянув на него, бросил:

— Сегодня вечером, как сдашь дежурство Марио, отправишься пропустить стаканчик в таверну «Под трезубцем». В порту спросишь, где это.

Не задержавшись более ни на минуту, венецианец удалился. Диего даже не успел удивиться тому, что Андретти знает имя его напарника. Генерал-капитан вышел из кабинета только через час. Был он бледен и на Диего даже не взглянул.

Освободившись, Вибора отправился в порт, где, после недолгих поисков, обнаружил названную таверну. Андретти поджидал его в самом дальнем от камина углу.

— Не ожидал увидеть вас, эфенди, — негромко проговорил Диего.

В бороде Алессандро ни один волосок не дрогнул.

— Еще раз так меня назовешь, и твой труп никогда не опознают.

Диего усмехнулся. Придвинул к себе кувшин. Взболтнул. На столе возле рук венецианца стоял стакан. Один.

— Хозяин? Еще стакан! И вина! — щелкнул пальцами мориск.

— Там есть, — сказал Гассан-эфенди.

— На один глоток.

— Ты грешник.

— Не более, чем вы, мессир. Я ожидал увидеть Джафара. Почему господин...

— Без имен, — поспешил напомнить венецианец.

— ...господин прислал вас?

— Это не твоего ума забота. Твое дело — проткнуть шпагой того, кого укажут.

Диего хмыкнул.

— Я уже несколько лет никого не протыкал.

— Охрана Дориа необременительна? — со смешком поинтересовался венецианец.

— Вот именно. Я скоро скисну без дела. Без настоящего дела. Неужели для пригляда за ним нельзя было приставить того же Джафара?

— Его зовут, господин де Сан-Мартан, — процедил Гассан-эфенди, — одно дело, когда француз появляется в Генуе и совсем другое, когда здесь, на Сицилии, во владениях испанской короны.

Вибора кивнул. Да, действительно, появление здесь бывшего француза, а ныне еще одного правоверного на службе Улуч Али привлекло бы излишнее внимание.

— Так что случилось? — спросил телохранитель.

— Что случилось? — удивился Гассан, — ты прибыл сюда на галере, пушки которой направлены против знамени пророка и еще спрашиваешь, «что случилось»?

— Теперь вы заговариваетесь, мессир, — невозмутимо напомнил Диего.

Венецианец непроизвольно оглянулся.

— Вы слишком напряжены, — сказал Диего, — расслабьтесь. На нас никто не смотрит.

Гассан пригладил рыжую бороду.

— Я получил задание, — негромко сказал венецианец, — развалить «Лигу». И ты мне поможешь.

— Непременно, — спокойно заявил Диего, — сейчас ребят из-за угла свистну, развалим, что угодно.

— Ты что-то стал очень разговорчивым.

— Это потому, что живу среди вас, итальянцев, а вы никогда не закрываете рта.

— Ладно, хватит пустой болтовни. К делу. Надо убрать одного человека.

— Кого? — лениво спросил Диего, глядя на камин.

— Одного из старших венецианских офицеров. Агостино Барбариго.

Диего присвистнул.

— Это непросто.

— Почему?

— Потому что Барбариго, в отличие от своего начальника, очень редко сходит на берег.

— Я смотрю, ты хорошо ориентируешься в обстановке, — похвалил Гассан, — молодец.

— Почему именно он?

— Потому что дож Венеции Альвизе Мочениго приложил очень много сил к созданию «Лиги» и не хочет, чтобы она распалась из-за вспыльчивости Веньера. Барбариго не просто заместитель командира эскадры. Он — ответственный за согласование действий с союзниками. С генуэзцами в первую очередь. Всем известно, как Веньер относится к генуэзцам.

— Понятно, — Диего кивнул.

— Что тебе понятно?

— Убьем Барбариго — Веньер развалит «Лигу».

— Не так все просто, — поморщился Гассан, — само по себе убийство ничего не даст. Нужно, чтобы Веньер заподозрил не врага, а кого-то из своих союзников.

— Генуэзцев?

— Именно.

— А конкретно, Дориа?

— Желательно.

Венецианец и мориск проговорили еще час, обсуждая план действий, и на следующий день приступили к его воплощению, но не так-то все просто оказалось на деле.

В подготовке и наблюдении за близкими к Барбариго офицерами прошло десять дней. Если бы задача стояла — просто убить Агостино, исполнить ее не составило бы никакого труда. Барбариго регулярно присутствовал на совещаниях командования, обычно заканчивавшихся очень поздно, после чего возвращался в порт в сопровождении небольшой свиты. Арбалетный болт в спину и вся недолга. Вот только это не имело смысла.

Время, остававшееся до выступления флота, стремительно утекало, как вода из разбитого кувшина. Дон Хуан объявил, что флот отправляется к берегам Греции пятнадцатого сентября. Осталось два дня.