Конечно, потом до него дойдет моя хитрость, но до этого пройдет, как я надеюсь, немало времени, а Эйрид, думаю, не будет столь глупым, чтобы оставаться на одном месте. А там… Уж как парню повезет. Я свое дело сделал, спас, увез, денег дал, а уж сопли подтирать – увольте.

Днем мы, несмотря на черепашью скорость, добрались до большого села. В нем и харчевня есть. Это хорошо, потому что питаться вяленым мясом и полусырыми лепешками не хотелось. Желудок требовал горяченького. Но вдвоем идти в харчевню было затруднительно. Мутного куда денешь? С собой взять? Конечно, на крайний случай, такое возможно, но надо ли? Разговоры пойдут, объяснять что-то придется. Я, как грасс, оправдываться, в принципе, не должен, но тогда слухи точно пойдут, люди трепать языком горазды, вот и будут перемалывать, додумывая, что же они такое видели.

Поэтому я с конями и связанным шпиком остался в леске за околицей села, но как раз не очень далеко от харчевни. С того места, что я выбрал, местная забегаловка просматривалась хорошо. А Эйрида, дав ему балер, послал за едой.

Больно было смотреть, как он в раскоряку движется к харчевне. Больно, но и смешно. Да, тяжело ему будет, когда я его покину. Коня оставить? Не знаю. Одет, как вилан, но на коне. И при этом держаться в седле не умеет. Типичный лох, которого нужно ограбить. Коня отобрать, порыться в кошельке, а самого неудачника кистенем по голове и в канаву. Пожалуй, без коня ему лучше будет. Не так приметен, да и грабить особо нечего. Надо будет ему побольше меди оставить, да пару серебряных монет. Их пусть поглубже запрячет.

Пока я рассуждал, парень добрался до харчевни. Теперь, думаю, можно подождать, пока заказ примут, да мяса нажарят. И только я расслабился, как увидел спешащий к харчевне военный отряд. Десяток всадников, кажется, рилийцы. Тоже решили перекусить. И что-то мне нехорошо стало. Предчувствие какое? По нашу душу солдаты? Или просто мимо проезжали – таких сейчас много. Привязал я коней у ближайшего дерева, мутного усыпил, оставив лежать поперек седла, а сам поспешил к харчевне. Чует мое сердце, что неприятность грядет. Иду, а сам энергию по крохам собираю. Мало ее, дни сейчас холодные.

Немного – но собрал, остальное доберу в местной забегаловке. Тогда, получается, чтобы энергией затариться, спешить внутрь зала не стоит, в предбаннике тоже тепло, есть, что из воздуха брать. Так-то оно так, но шум, раздававшийся из-за двери, заставил меня не медлить. Я открыл дверь, вошел и заскрипел зубами. Как чувствовал.

Эйрид лежит на полу, нос расквашен, губы разбиты, а нависший над ним солдат смеется и соусом его поливает. Живот, грудь – все в подливке.

Сам я начинаю звереть, но чувство реальности не теряю, наскоро дергаю энергию, благо ее много вокруг.

– В чем дело? – громко говорю, стараясь перекричать шум, который издает десяток веселящихся глоток.

На меня оборачиваются, смотрят, изучают.

– В чем дело?

– А тебе какое дело, мальчик?
– один из чужаков, судя по всему десятник, отвечает мне, прищурив один глаз. Нехорошо так прищурив.

– Я грасс, - негромко, но твердо сообщаю.

Десятник хмыкает, а за ним вслед веселятся и его солдаты. Значит, предчувствуют веселенькое продолжение.

– Да ну? – нагловато удивляется десятник.

Так, а мне что делать? Их десять, я один. Энергии понадергал, но маловато пока будет. И если все на меня набросятся, то сомнут. Значит, ни магических оплеух, ни «ласковых» ударов молоточком на всех не достанется. Зато достанется мне. Но у меня еще есть Зов. Не стоило бы его сейчас демонстрировать, но другого выхода я не вижу.

Нагловато ухмыляющийся десятник разом изменился в лице, голова задергалась, изо рта потекла слюна. Это я специально спецэффекты зарядил. А десятника вовсю колотит, все солдаты только на него и смотрят, ничего не понимая и не зная, что им делать. Броситься помогать? Так десятник не падает, а лишь неестественно дергается.

Я скосил глаза на Эйрида. Лежит на полу, глазами хлопает, но, кажется, ничего серьезного – несколько раз схлопотал по лицу, да горячим соусом облили. Значит, потерпит.

Я юркнул в сторонку, поближе к очагу, чтобы набрать энергии. Присел на табурет, качаю энергию, превращая ее в силовые сгустки, понемногу управляю десятником и жду.

А куда мне торопиться? Мне некуда. А раз здесь так много дармовой энергии, то излишки, оставшиеся от накачки щита, я в сторонку складываю, думаю повторить тот фокус, что сделал в той таверне, когда на Дартона, а потом и на меня с друзьями напало несколько десятков солдат грасса Витанте. Тогда, помнится, последнюю группу я знатно швырнул, да так, что солдаты пролетели через весь зал. Но потратил на это энергию щита. Сейчас я хочу сохранить силовой щит, а фокус повторить. Если, конечно, потребуется.

Десятника я освободил. Тот, вытаращив глаза, долго не мог прийти в себя. Минуты две, пожалуй. Только потом его взгляд приобрел осмысленное выражение. Он, непроизвольно оглядевшись по сторонам, остановил свой взор на мне. А я сижу на табурете, весь из себя довольный – дальше некуда.

– Ты… ты!

– Извиниться хочешь?

Но, видимо, мой урок не пошел ему впрок, рука десятника заскользила к левому боку и остановила свое движение, когда достигла рукоятки меча. Налитые злобой глаза мне не понравились. Может быть, лучше повторить лечение? А то, боюсь, придется мне размазывать весь десяток по ближайшей стене. Или по дальней?