– Что?! – Я даже вскочил. – Как ты ее назвал? Магию!

– Ралетская. А что? – голос Эйрида был испуган моей реакцией.

– Ралетская или… ральетянская?

Да, да, да! Ральетяне! Если это не совпадение, то получается, что они наследили и здесь. Магия Зова? Сходится. Рыжие? Кортанцы тоже рыжие, правда, только часть, но все равно рыжие! Откуда здесь в давние времена появились ральетяне? Да оттуда же, откуда и я взялся, и эти чернокожие, что захватили Кардис. Один или несколько ральетян прошли в этот мир, остались здесь, от них пошло потомство. Может такое быть? Вполне.

Тем временем Эйрид продолжил говорить.

– Я не знаю. Мама и тетя говорили «ралетская». Но я не знаю.

– Ладно, Эйрид, не знаешь, и не знаешь. А вот скажи, ты слышал про вересковые пустоши?

– Да. Там, говорят, гиблое место.

– Почему?

– Гиблое. Обратно оттуда не возвращаются. А если возвращаются, то покалеченные или с головой плохо. Нечисть там какая-то сидит.

– А люди там есть?

– Туда плывут через пролив, он широкий. Высаживаются на берег. Кто-то обратно возвращается. А если вы про старых жителей, то слухи разные бывают. Кто говорит, что не все перебрались из-за пролива в Кортанию, а другие говорят, что там вглубь безжизненная земля. В том смысле, что жителей нет. А птиц, живности всякой там много. Переселенцы охотятся, но стоит только вглубь земель уйти, то можно и не вернуться. А бывает, что нечисть и на поселения, что на берегу моря стоят, нападает. Вот потому и мало желающих туда перебраться.

– Да?..

Что-то странное было в рассказе Эйрида, ненастоящее. Нет, сам Эйрид не врал, он честно пересказал им самим услышанное. Но правда ли это все? Нечисть, гиблое место, ужастики. Я понимаю, что этот мир на мой не похож, да и у нас на Земле чертовщина случается, а здесь как? Правда это или глупые слухи, которые, может, специально распространяются? Кому-то очень не хочется иметь соседей, лезущих со своими длинными носами во все дыры. Но что-то мы ушли от главного вопроса.

– Эйрид, так почему тебя в живых оставили и полностью способности не вычистили?

– Я думаю, из-за того, что я последний из прямых потомков грассов, приплывших из-за пролива.

– А кортанские грассы? Они разве не потомки тех, кто пришел из-за пролива?

– Потомки, только по женской линии. А все, кто ведет по отцу свой род от ралетов, все они осели в Силетии. И я, наверное, последний из них. Хотя, может быть, еще кто-то выжил. Вот, наверное, меня хотели как-то использовать, чтобы вернуть потерянную магию.

– А те, кто потомок по женской линии, те разве не могут это сделать?

– Не знаю. Способности обычно по отцу передаются. Что-то могут, конечно. Вот как ты… ой, простите, как вы умеете.

Ага, значит, он меня принял за кортанца. А те старой магией не владеют, разве что ее остатками. И я, по его мнению, магией Зова владею именно поэтому. По женской линии переда… Ничего себе! А ведь это правда!! Я ведь ральетянин по маме. По женской линии мне способности к волшбе передались! Но не все, только малая часть. Зато настоящие ральетяне очень сильные маги.

– Да, Эйрид, наверное, ты прав. Мои способности, что ты видел, передались мне по материнской линии… Это что же тогда получается. Ты должен был уметь очень сильно волхвовать, раз прямой потомок от ральетян? Так?

– Да.

– Не сходится! Тогда почему твой отец и другие грассы проиграли? Я слышал, что Фрейфу помогали рилийскими маги, именно этим те и взяли.

– Не знаю, - растерянно произнес Эйрид. – Я как-то не подумал. Может быть, все дело в неполном пробуждении?

– Это что такое?

– Способности нашего рода должны пробудиться, если мы получим в свои руки утерянное.

– Что за утерянное?

– Я не знаю. Никто не знает. Что-то, что поможет вернуть старые знания. По слухам, это находится на землях за проливом.

– И поэтому тебя решили приберечь? На всякий случай.

– Возможно, господин.

– Ты это, знаешь, не называй меня господином.

– А как, господин?

– Вучко. Или Волчонок.

На следующее утро, плохо выспавшиеся, мы снова отправились в путь. Хотя это больше смахивало на издевательство. Эйрид смог без остановки проехать только несколько верст, а потом мы больше стояли и отдыхали, чем двигались. Я-то думал за день верст пятнадцать проехать, но куда там. Эйрид к тому времени, когда в конце дня мы остановились на постой, давно уже ходил в раскорячку. Немного поклевал и сразу же отрубился от усталости.

На третий день нашего пути я твердо решил оставить парня где-нибудь по дороге, а самому отправиться дальше теперь уже без задержки. Конечно, у меня еще был мутный шпик, но тот лежал поперек седла, с кляпом во рту, поэтому если что и слышно было, то только его стоны. Мутного я, пожалуй, отпущу завтра. Усыплю, а сам уеду, свернув на восток. Пусть ищет. А чтобы не подставить Эйрида, то мутного надо усыпить еще до того, как расстанусь с парнем, чтобы шпик не только не узнал, где я оставил Эйрида, но даже и не понял, что я продолжил путь в одиночку. Пусть думает, что мы уехали вдвоем.