– Не знаю, - ответил тот, - но думаю, что он сумел увезти и спрятать пленника.

– Почему вы так считаете?

– Зачем тогда появляться рилийцам? Если бы пленника поймали и вернули в крепость, то и причин для посылки большого военного отряда не было бы.

Грасс Хрифант, думаю, ошибался. В отношении рилийцев. Дело в том, что поимка сбежавшего пленника не помогла бы в деле наведения спокойствия в стране. Освобождение пленника – только повод, а причина в местных эрграссах. В конце концов, и без живого и свободного таинственного узника эрграссы выступили против Фрейфа. Должны же рилийцы понимать, что в стране нарастает напряжение, которое может обернуться восстанием. Что здесь и произошло. А значит, отряд рилийцев при любом раскладе в деле поимки узника должен остаться на землях Силетии. Хрифант только в одном оказался прав – пленник все-таки сбежал. И он сидит напротив меня и напряженно слушает наш разговор.

Когда болтливый грасс, наконец, от нас отстал, я задумался о том, что же нам делать дальше. Лица узника никто не видел. Но тюремщикам оно известно, а значит, описание сбежавшего арестанта разослано по всей стране. Ясно, что там, наверное, сказано, что разыскивается опасный убийца и маньяк. Или же проще – вор-рецидивист… Оп-па-па!

Позавчера один грассов, из тех, что ошивались рядом со мной, что-то там болтал о преступниках. Я, устав от постоянной болтовни, слушал вполуха. А грасс, как сейчас припоминаю, сказал про клеймение воров. И, кажется, он упоминал изображение вороны, выжженное на груди. Да, точно, вороны. Так клеймят преступников в Миртерии. А на груди Эрве целых три вороны красуются. И Эрве их скрывает. Как же я раньше не додумал? И что это значит?

Я бросил пристальный взгляд на парня, тот как раз смотрел на меня, странно как-то смотрел. Понимает, что я догадался? Но взгляд не отводит, смотрит с вызовом. Ладно, не буду его смущать, могу и отвернуться. Получается, что Эрве все эти годы сидел в местной крепости, а тюремщики еще и ворон ему на груди выжгли. Вот гады! Все предусмотрели. И сейчас, наверное, описание Эрве висит на всех площадях крупных городов. Вор-рецидивист! Сволочи!

В один из дней дорога, по которой мы двигались, резко свернула в сторону, а еще через сотню метров из-за верхушек деревьев показалась махина замка, значительно превосходящего размерами другие замки, что ранее мне встречались на моем пути.

Грасс Хрифант, ехавший рядом со мной, кивнул головой на открывшуюся панораму и немного завистливо, но в то же время и с оттенком восторга сказал:

– Замок эрграса Дердеа. Теперь наш замок.

До замка было с пару верст, а с левой стороны, внутри дуги, которую образовывал поворот дороги, показался громадный котлован, дно которого было заполнено водой. Это не озеро, не пруд, а действительно рукотворное сооружение. Интересно, для чего? Этот вопрос я и адресовал Хрифанту.

– Здесь был замок одного из восставших эрграссов. Тот замок, - Хрифант кивнул головой в сторону виднеющейся вдали махины, - построен недавно. На пустом месте.

– И что с ним случилось? Я имею в виду замок.

– Фрейф, придя к власти, приказал срыть его до основания и даже, как видите, выкопали такую яму.

– Почему? Так был ненавистен тот эрграсс?

Хрифант бросил на меня задумчивый взгляд.

– Ненависть, конечно, была, как без этого. Но… - грасс замолчал. – Когда хотят уничтожить, не станут копать такую яму. Искали.

– Что искали?

– Каждый вынутый камень, каждую бадью с землей маги тщательно проверяли.

– Зачем?

– Искали что-то, что могло быть скрыто магией.

– Исчезнувшие артефакты?
– я, кажется, догадался, впрочем, это было не так и трудно, слишком много я слышал историй о пропавших реликвиях.

– Может быть, и их, но думается мне, что все это сказки.

– Почему?

– Верни удалось завладеть казной тарграсства. И ее потом не нашли. А золота в казне было не просто много, а очень-очень много.

Через три дня после этого разговора мы подошли к Араку, большой реке, текущей на север. В моем мире это мог быть Рейн, а может быть, Сена? Черт, я не очень серьезно относился к географии, вот теперь жалею. Впереди был виден мост. Широкий и деревянный. Интересно, как через него корабли проплывают, ведь он возвышался над поверхностью реки всего на два или три метра?

Передовые солдаты уже вступили на мост, одним из первых ехал грасс Построми. Я не полководец, обычный парень, которому еще нет и шестнадцати лет, но даже я понимаю, что вот так, без разведки, сунуться через мост… Ну, это же… глупо. Да, глупо. Тем более, как ходили слухи, что войско нашего противника грасса Нарнина уже было где-то поблизости. Что ему стоит ударить по нашему авангарду, который в эту минуту уже спокойно выезжал на дорогу на той стороне реки – и всё, верхушка армии обезглавлена. А еще эффектнее было бы дождаться, когда на ту сторону перейдет половина войска, а затем достаточно поджечь мост или просто заранее подпилить пару опор. На перебравшуюся на противоположный берег часть войска обрушить все свои силы, разгромить, в то время, как вторая половина войска будет бессильно смотреть на избиение.

К счастью, все обошлось. То ли грасс Нарнин не успел подойти к мосту до нашего там появления, то ли тоже был лишен военных талантов, не знаю. Но когда я со своими спутниками перешел на ту сторону, то в паре километров от берега на большом поле мы заметили выстроившуюся армию противника. И их было не две тысячи, а раза в два больше. Выходит, мы потеряли преимущество в численности, она теперь равная у обеих армий. Одно слегка утешало – противник допустил ошибку, разрешив нам в полном составе переправиться на этот берег. И сейчас медлил, давая возможность подготовиться к бою.