Прими тех, чьи крики я слышал,

В свое великое Безмолвие;

Пусть они теперь отдохнут, пусть узнают покой.

Прими их, чтобы, когда подует ветер,

И покажется солнце, и снова сменятся времена года, Больше не слышались их крики.

Прими их в свое великое Безмолвие.

— Ты говорил о Слове, — заметила Сликит, когда Бичен умолк.

— Да, крот, говорил, — сказал Генор.

— Потому что здесь умерли также кроты Слова, Генор. Теперь ступай, крот. Защити себя. Помолись, потому что на тебе тьма!

Потом Бичен обернулся к Букраму и Сликит и, отряхиваясь, как крот, вылезший из грязной воды, в которой ему пришлось плавать, произнес:

— Мы отправляемся в Кумнор, который последователи Камня зовут ужасным, и пусть с нами идут все, кто хочет. Эти кроты Слова хотят что-нибудь узнать о Камне. Они узнают об этом не на словах, а на деле, и пусть туда идут все последователи Камня, которые могут. Пусть они вылезают из нор, в которых вынуждены прятаться, пусть испытают этого нового сидима, которого прислало Слово, пусть покажут свою веру!

Яростный ветер подхватил его призыв, а Бичен повернул на север, к Кумнору. Больше он не произнес ни единого слова, пока они не вышли из Файфилда.

Генор со своими спутниками повернул в тоннели Файфилда, и тогда откуда-то вынырнула кротиха, которую никто не видел. Вместе с двумя своими гвардейцами она наблюдала за Биченом.

— Последуем за ним? — спросил один.

Кротиха покачала головой.

— Мы уже видели достаточно, — сказала она. Затем оглянулась в ту сторону, куда ушел Генор из Нидда, и добавила: — Это он разрешил кощунство. Наша задача связана с ним, во имя священного Слова.

— Что затем, элдрен Уорт? — прошептал второй.

— Ну что же, крот, Слово пошлет нас обратно в Кумнор, и мы попадем туда раньше этого придурка, которого мы видели, и быстрее, чем летит ворон.

Они повернулись, и по траве, которую нещадно трепал ветер, пошли прочь.

?

Ноябрьский ветер действительно был очень сильным, поверхность реки, протекавшей южнее Гарфорда, покрылась рябью, а обнаженные ивы бешено раскачивало над водой.

— Да, — прошептала Мистл, глядя на эту унылую картину, — я чувствую волнение и вижу свет, как иногда бывало со мной летом. О, Каддесдон, я уверена, он близко.

— Лучше бы он действительно был рядом, потому что тогда я бы наконец смог отдохнуть, оставить тебя с ним и продолжить путь в одиночестве и более спокойно.

— Но ты же не покинешь меня! Я имею в виду, если мы найдем его. Это было бы… было бы…

— Для одного из нас чудесно, Мистл, для другого катастрофично. Но я знаю, что ты хочешь сказать. Поскольку мы попали в эти места и встретили многих, которые рассказывают о Кроте Камня и говорят…

— Они говорят, что его зовут Бичен!

— …и говорят, что этот Бичен где-то поблизости… и всегда добавляют, что мы немного разминулись с ним… Сознаюсь, что я снова испытал волнение по поводу моей собственной миссии. Не думаю, впрочем, что ты помнишь, в чем она заключается!

— Отправиться в Каддесдон и начать там «что-нибудь», — быстро сказала Мистл.

— О! Да, верно. Я чувствую, что приблизился к пониманию того, что это такое.

— Каддесдон, Крот Камня реален, — страстно произнесла Мистл. — Я знаю, что он пришел ради нас, чтобы помочь нам. Я знаю, это так.

— Когда мы наконец догоним его, предупреждаю, ты будешь разочарована. Так что уж лучше мне остаться с тобой, чтобы у тебя рядом имелось плечо, на котором можно было бы выплакаться.

Она засмеялась и по-дружески хлопнула его, а он ее, и они повернули вверх по склону, направляясь в Гарфорд. Это была еще одна система из многих, которые они посетили в надежде найти наконец Крота Камня.

Со времени своей первой встречи к востоку от Эйвбери в июне, когда они приняли решение путешествовать вместе на север, к Данктонскому Лесу, Мистл и Каддесдон многое узнали друг о друге. А еще они научились благополучно пробираться через кротовий мир, оккупированный грайками.

Мистл быстро оправилась после их первой встречи, и ее робость и неуверенность в себе, вполне естественные для крота, который жил под гнетом Слова в Эйвбери, сменились уверенностью и ощущением важности своей миссии. Прошло совсем немного времени, и она стала лидером. Ее здравый смысл, способность принимать решения и выполнять их были качествами, которыми не обладал, но восхищался Каддесдон. Помимо ума и простой веры, Мистл отличалась еще непреодолимой тягой к Безмолвию Камня, и, как вскоре обнаружил Каддесдон, другие последователи, встречавшиеся на пути, распознавали это свойство и заражались им.