Случилось так, что примерно после середины октября они впервые услышали слухи о Каменном придурке, который проповедовал и исцелял. Он побывал в месте под названием Драй-Сандфорд.

— Это он. Я чувствую, что это он, — сказала Мистл. — Скоро мы его найдем.

Но когда они наконец добрались до Сандфорда, выяснилось, что Каменный придурок давно оттуда ушел. Исчез и другой крот, по имени Букрам, который отправился на его поиски. Тот, кого звали Поплар, сказал:

— Его называли Кротом Камня, и неспроста: я сам видел, как он исцелял кротов. Но он был похож на обыкновенного крота — когда не говорил о Камне и не смотрел на тебя.

— Да? — спросила Мистл, пристально глядя на Поплара.

— Ну что же, еще я могу сказать, что его звали Бичен и с ним было двое других. Старые кроты. Мэйуид и Сликит.

— Бичен, — с легкой улыбкой повторила Мистл.

— Да, я так и сказал.

— А куда отправился этот Букрам?

— Файфилд… вы туда не ходите! Там грайки!

— Нас поведет Камень, — смеясь, успокоила его Мистл.

Когда они ушли, Поплар долго смотрел ей вслед, как когда-то Бичену, и наконец сказал:

— Она чем-то напоминает мне Бичена, эта Мистл.

Они шли по следам Бичена, переходя из одного места в другое, пока наконец не пришли в Гарфорд, — как оказалось, слишком поздно.

Но не слишком поздно, чтобы узнать поистине нечто странное от крота, который слышал это от другого, а тот — от…

— Кумнор.

— Они все ушли в Кумнор, душенька, вся эта их компания, кроме меня и еще немногих, у кого мозги на месте. Говорят, пришел Крот Камня, а еще говорят, он был здесь. Но вам бы лучше поторопиться, если вы хотите его найти.

— А вы его видели, когда он был здесь?

Глаза старой кротихи вспыхнули.

— Конечно, я его видела и когда за ним пришли гвардейцы, и когда он стоял перед ними, такой свирепый и гордый. «Хотите поговорить о Камне, да?» — говорит он. «Да», — отвечают они. «Тогда я пойду», — говорит он и уходит. А потом является последователь Камня, весь забрызганный грязью, и говорит: «В Кумнор, ребята, Крот Камня говорит — в Кумнор». — «Какой такой Крот Камня? Кто сказал, что он пришел?» — спрашивает тогда один из наших. «Он был здесь, ты, гриб поганый, — говорит тогда последователь. — Крот по имени Бичен, ты же его видел. Экий ты дурень, положи перед кротом из Гарфорда червя, и он не будет знать, что с ним делать, пока кто-нибудь не придет и не скажет: „Ешь“. Вот тупоголовые! Здесь был не кто иной, как Крот Камня, и мы идем в Кумнор, он там будет укрощать взглядом Уорт и проповедовать о Камне!»

Вот как было дело, и мне не терпится услышать, какой ерундой они там занимались, когда те, кто уцелеет после встречи с грайками и этими проклятыми ревущими совами, вернутся домой. А пока что, прошу прощения, не в обиду вам будь сказано, я пойду в тихое местечко немного передохнуть.

— Иногда мне кажется, — заметил Каддесдон, — что мы никогда не доберемся до твоего Крота Камня.

— Нет, Каддесдон, это не мы доберемся до него, мы должны позволить ему добраться до нас.

— Это слишком тонко для меня, Мистл. Да… итак, в Кумнор? — спросил он, в шутку притворяясь обессиленным. — Или это уж слишком далеко для нас?

— В Кумнор, — ответила Мистл. — Знаешь, Каддесдон, но, если мы не найдем его в Кумноре, я постараюсь больше не искать его.

— Значит, в Кумнор!

Впервые Мистл позволила Каддесдону идти первым и пошла за ним. В глазах ее была любовь, и она увидела в нем то, что появилось совсем недавно: теперь он ступал медленно и грациозно, открыв, что время не враг, а друг крота.

Глава двадцать вторая

Из всего сумасшедшего путешествия в Кумнор Сликит вспоминала впоследствии только одно: прощение Биченом крота Слова под аккомпанемент пронизывающего ветра и проливного дождя, а также топот бесчисленных кротовьих лап, несущихся вперед.

— Каменный придурок! — прошипел в темноте чей-то голос.

Это было в лесу, в Эпплтоне.

— Каменный придурок, он здесь!

В Эпплтоне ночью Бичена остановил какой-то крот, которого никто не знал. Немедленно подскочили Букрам и Сликит, всюду подозревавшие ловушки. Бичен никогда не замечал подобных вещей. Для такого мудрого крота он казался удивительно простодушным, но те, кто его хорошо знал, любили его именно за это.

Бичен сказал:

— Крот, ты помог нам в Фрилфорде. Чем я теперь могу помочь тебе?

— Со мной крот, который ищет прощения, — ответил незнакомец.

Бичен кивнул, и крот повел его, Сликит и все еще настороженного Букрама туда, где сгнивший пень служил защитой от ветра. Здесь пахло грибами и сыростью, и вскоре они почувствовали еще один запах: отвратительный смрад чумы.

Там, в тени, скорчился крот. Бока его дрожали, а все тело было поражено язвами, говорившими о заключительной стадии чумы. Из глаз сочился гной, слышалось затрудненное, хриплое дыхание.

— Как тебя зовут? — мягко спросил Бичен. — И чего ты от меня хочешь?