Это, что, христовы камешки на меня так подействовали? Но, я же их в порошок не перетирал и с водой внутрь не принимал! В руках только подержал и сейчас несколько штук их в кармане у меня находятся.

Мля! Во чудеса-то!

Я решил провести эксперимент. Достал папироску, спичкой чиркнул, затянулся и тут же чуть прикуренное табачное изделие на дорогу полетело. Не принимала моя душа табачного дыма! Совсем и бесповоротно.

Тут я к христовым камешкам и проникся. Уверовал в их чудодейственную силу. Именно, уверовал, так как с научной точки зрения объяснить случившееся не получалось.

Ставшими ненужными папиросы я обменял у мужика на крынку молока и кусок хлеба. Он такому обмену несказанно обрадовался.

— Городских покурю сейчас. — подмигнул он мне.

— В Уржум я правильно еду? — уточнил я у мужика.

— Правильно, правильно, — последовал ответ.

Дорогой я всё про случившееся думал. Не познала и не объяснила ещё всего большая наука, остались пока белые пятна. Вот, закончится гражданская война, надо мне будет этим вопросом вплотную заняться. Это же какая польза будет, если все российские мужички курить бросят. Даже подсчитать трудно.

В Уржум я въезжал в прекрасном настроении. Оказалось, рано радовался…

Глава 40 Снова — без тужурки

На въезде в город я был остановлен. Совершенно незнакомый мне красноармеец вальяжно подошел к телеге.

— Документы.

В его протянутую руку мне и дать было нечего. Какие документы? Все бумаги мои в госпитале остались. Не удосужились Глафира и её мужик мои документы мне в карман положить, когда меня воровали для продажи. Кстати — зря. Как бы они белым доказывать стали, что я и есть Нинель Красный, за которого вознаграждение обещано.

— Нет документов, в госпитале остались, — честно ответил я.

Красноармеец понимающе кивнул, повернулся к товарищам и махнул им рукой. Кстати, те устав караульной службы категорически нарушали. Сидели в рядок на бревне и покуривали. Ни у одного в руках даже винтовки не было. Пулемёт тоже сиротинушкой стоял. Таких часовых, или как их правильно назвать, даже один я с моей раненой рукой мог без особого труда сейчас нейтрализовать.

— Дезертир… Смотри, как вырядился…

Незнакомый красноармеец ни секунды не сомневаясь определил мой статус и сообщил его своим подходящим товарищам.

— Никакой я не дезертир, на лечении в уржумском госпитале нахожусь.

Выразил я несогласие с выводом о себе красноармейца.

Тот хмыкнул.

— Все так говорят… Слезай с телеги…

Говорилось всё это с позёвываниями, ленивенько.

— Старшего позови.

Слезать с телеги я не стал.

— Старшего ему, я — старший. Ребята…

Морду бойца в ответ на мои слова скривило. Он ещё и руки в карманы за каким-то лешим засунул и башкой своей подходившим на винтовки мотнул. Они послушно к бревну обратно пошли, где их оружие лежало.

Скоро рядом с моей телегой уже трое, вооруженные винтарями находились.

Так, дело-то плохо поворачивается. Документов у меня нет, бойцы не знакомые. Так и стрельнуть могут, в головушке дырку сделать, а потом скажут — нападал бандит на них, а они и защищались.

С дезертирами сейчас красные много не разговаривали. Гражданская война, тут, кто жестко будет действовать, к тому победа и качнётся. Понятно, сама в руки не упадет, но шансов на неё больше будет.

Кстати, а почему меня именно в дезертиры определили? Может, я просто мужик из соседней деревни и в город на базар еду?

Впрочем, докапываться до истины сейчас было некогда. Теперь на меня три ствола смотрели и хмурые глаза красноармейцев.

— Тужурку снимай! — распорядился старший среди остановивших меня.

Ну, снова да ладом… Ещё одному моя наградная тужурка приглянулась! Лучше бы он, растыка, про оружие спросил. У меня в револьвере как раз три патрона, на каждого из них хватит.

Как назло, рядом на дороге никого не было. Никто из города не шел и не ехал, в Уржум тоже никто попасть в этот момент не стремился.

Я медленно снял тужурку. Скривился при этом — рука-то у меня ещё побаливала.

— Давай сюда. — протянул свои ручонки старший на посту за моей одежкой.

— Береги тужурку, не измажь. Меня ею сам Сормах награждал. — передал я красноармейцу требуемое. Тот тут же её на себя напялил.

— Смотри, Сормаха знает. — усмехнулся мародер. — Может, ты ещё и Ленина видел?

— Видел, как тебя. Разговаривал с ним.

Тут я совсем никого не обманул. Был такой факт в моей биографии.