Он был страшен. Глаза его бешено сверкали. На этих словах, он скрылся, оставив меня одну. Я не знаю сколько прошло времени с того момента, но кажется, что очень много. Может день или два, а может несколько часов. Здесь никак нельзя определить течение времени, но оно мне казалось бесконечно долгим и мучительным. Поначалу, пока кипели свежие эмоции, мне казалось, что вот-вот кто-то придёт за мной и спасёт. Мне мерещились голоса Орголиуса, Гелиодора, Октября… но это был обман, игра сознания. Сердце моё в те мгновения трепетно замирало в ожидании, а затем, тяжелея, каменело от несбывшихся надежд.

Никто не придёт. Я знала, что вариантов попасть сюда, действительно у них нет, хоть и надеялась, что они придут за мной. Но прежде, им нужно догадаться, что я здесь. Ищут ли они меня? Сколько я смогу продержаться, оттягивая момент исполнения желаний Нияна? У меня нет никакого оружия, магия кристалла не работает.

Ясность сознания терялась с каждой последующей минутой в этой темной комнате. Спутанные мысли отказывались работать. Прежний ужас, сменился жгучей тоской в сердце.

«Ничего не бойся», — еле слышно, пронеслось в сознании сквозь туман невнятных мыслей.

— Мама? Мамочка моя, — встрепенулась я, замерев на месте, боясь сдвинуться, чтобы не потерять эту тонкую связь.

«Будь смелой. Смотри страху в глаза», — вновь прозвучал её голос.

— Зачем ты отдала ему жемчужину, мама? Он хочет, чтобы я родила ему наследника. Всё из-за этой жемчужины, мама… я не хочу… не могу… — шептала я, отрицательно качая головой, надеясь, что моя родительница поможет избавиться от страшной участи.

«Прими её, когда наступит время», — ответила она.

Меня буквально парализовало от её слов. Неужели это она мне так отвечает? А точно ли это она? Принять жемчужину, из-за которой я должна буду вынашивать потомка Нияна?!

Не в силах ответить, сжав губы от надвигающейся волны слёз, беззвучно замотала головой. Ни за что не приму этого!

— Это не правильно, мама. Я не могу… — прошептала я в пустоту, но ответа на мои слова не последовало, сколько я потом ни ждала.

Голод и усталость сказывались на моём состоянии, которое со временем только ухудшалось. Я боялась уснуть, подозревая, что Ниян может воспользоваться этим против меня. Тело ныло, дыхание стало тяжёлым, разум шумел как шипящий экран телевизора. Сидя на полу, я нажимала на мочки пальцев, очерчивая на них круг и считая их туда и обратно. Это хоть и слабо, но кое-как помогало не свихнуться от ожидания неизвестности.

Я перестала понимать, где явь, а где сон, когда послышались шаги, и кто-то ласково положил руки мне на плечи. И сразу было ясно, что это хорошие руки, которые не причинят мне зла.

— Душа моя, — тихо прозвучал голос Орголиуса, и сердце моё разлилось ярким теплом. Он пришёл за мной. Я спасена.

— Я рядом, — раздался шепот Октября… и сердце моё задрожало как лист на ветру, грозясь сорваться под напором эмоций.

Резко вскинув голову, что покоилась на моих руках, распахнула глаза. Вокруг стояла всё та же гнетущая обстановка, и только сдавленный стон, вырвавшийся из моей груди, дал знать, что сознание играет со мной в злые шутки. Я сломалась, сидя на полу, забывшись в шипящих волнах мыслей.

Глядя в одну точку, сидела, не двигаясь, как вдруг, начало что-то странное происходить. А может, это была очередная игра разума? В темноте возникла маленькая светлая точка, которая плавно начала расширяться. Она выглядела как светящийся пар, что обретал чёткие формы, явив мне ту самую странную шестиглазую птицу. Всё это происходило как во сне, в чём я уже и не сомневалась, поэтому просто молча наблюдала, что будет дальше.

Птица зависла в воздухе, внимательно глядя на меня, а затем, сверкнув глазами, распахнула одно крыло влево, от которого полетели несколько пушинок. Они танцевали в воздухе, сплетаясь другим другом, явив образ из моей жизни. Они показывали мне тот день, где я сидела в обугленной квартире маленькой девочкой со шкатулкой в руках. Затем птица махнула правым крылом, и явила мне другое видение, где отец забирал эту шкатулку у странной старухи в лесу. И в довершение, птица сдвинула крылья вперёд, показывая мне образ подводного ларца. А затем, все три образа соединились воедино и меня осенило!

— Она предназначена для меня, — ошеломлённо прошептала я, и птица рассеялась в пространстве, будто её здесь и не было никогда.

Шкатулка и ларец, это… родители хотели что-то сделать, чтобы уберечь меня от призвания с её помощью, но вышло всё ровно наоборот. Либо я ошибаюсь? Но, слова мамы, что мне нужно принять жемчужину, синее пламя, наводили на мысль, что всё это часть большого паззла.

Ларец открылся только по моему желанию, моё слово — это ключ. Ах ты, гад, Ниян! Ну, попляшешь ты у меня! Нарочно пугает меня, чтобы я не приняла то, что предназначено для меня?! Или опять ошибаюсь? Если ошибаюсь, то плохо мне будет… плохо будет в любом случае, если я не пойму, как мне действовать. Как же мне сейчас не хватает рядом Гелиодора, он всегда помогал мне разобраться в себе и выбрать верный вариант.

Вдруг, пространство озарилось светом и комната начала менять свои очертания. Я растерянно крутила головой по сторонам, пытаясь понять, что происходит и к чему готовиться?

— Госпожа, позвольте вам помочь, — раздался надо мной нежный женский голос.

Поморгав глазами, картинка обрела чёткость, которая явила мне ослепительно золотистый коридор, в котором стояло с десяток молодых, миловидных девушек на одно лицо. Все они ласково улыбались мне. Они были одеты в аккуратные длинные платья красно-белого цвета, с длинными косами и украшениями на голове, напоминавшим кокошники.