Единственное, что он спросил: это было о моих дальнейших планах. И посоветовал в Фоиридже найти некую маленькую розу. Сказав, что за ней был должок. Была уже поздняя ночь, когда мы закончили. Желтая четверть луны висела высоко в безоблачном небе сопровождаемая своими безмолвными спутниками — далекими и такими холодными звездами.

Пьяные выкрики на первом этаже тоже смолкли, и я уже собрался ложиться спать. Тем более нормально я не спал несколько дней и меня начинало откровенно клонить в сон. Марика легла на кровать позади меня и просто слушала мою историю. Как я почувствовал отзвуки творимой волшбы. Это ощущение накрыло меня словно прилив. И волосы у меня на затылке зашевелились.

Все звуки, которые мы издаем, остаются в мире и еще долго странствуют сквозь пространство и время после того, как мы исчезаем с лица земли. Любой из бесчисленного множества Миров посылает во Вселенную все, что мы кричим, говорим, поем. Сегодня, этой безоблачной ночью Вселенная слышала из этого места крики полные боли и страха, издаваемые умирающими людьми. Я почувствовал этот плеск прибоя, красного прибоя горящих в огне чужой ненависти душ.

Ведь ненависть плетет сеть, обладающую силой притяжения, захватывающую отдельные крупицы внутренней неразберихи и свивающую их в целые спирали насилия, а спирали превращаются в смерчи, а смерчи это уже стихийное бедствие. И вот как раз одно такое бедствие пришло сюда.

Когда все твои жизненные планы сводятся к тому, чтобы как можно быстрее убраться из города, когда твое сердце слишком долго ждет истины, а душа слишком долго ждет новой песни, то бывает, что Судьба ударяет по земле священным жезлом и дорогу тебе преграждает пожар.

Подтверждая мои мысли на улице где-то в районе ворот раздался пока одинокий и тревожный колокол. Стража поднимала гарнизон. Все желание спать смыло словно песок потопом, все мысли отпали, а остались только напряженные словно натянутая тетива чувства, эмоции, бешеное биение сердца, звучащее где-то в глубине холодного океана.

Клето вскочил вслед за мной уронив табурет, как вскочила и Марика стоя прямо на кровати. Они смотрели на меня настороженно, переводя на окно тревожные взгляды. Колокола подхватили песню и теперь оглушающе трезвонили.

— Что такое Дарий? — спросил Клето.

— Нам срочно нужно убираться из города, как можно быстрее. — Я оглядел их обоих, — Мертвый маг пришел.

— Кто? — Спросил Клето нахмурившись, — Мертвый…маг? Это как так.

— Да, а если быть точнее то он Лич, и я настоятельно не советую с ним встречаться. Сейчас он сильнейший на многие лиги вокруг, а судя по отзвуку творимых заклинаний, за пару недель он стал еще сильнее.

— Но Дарий, все знают, что та сторона выпивает силу, и после смерти никто не может сохранить Дар. Умения высококровок это не полноценный Дар, но самое близкое к этому у тех, кто перешагнул порог и смог вернуться. — Марика спросила глядя в окно. — И что он вообще тут делает?

— Идет за королевским советником — Роберто Валуа. Но хвала Налире он не наша проблема, он проблема Валуа и покровительствующих ему Лл’ейнов.

Колокола оглушающе трезвонили, поднимая гарнизон и окружающих наемников. А так же оповещая всех, что пришла беда в этот городок. Наше окошко выходило в боковую улочку, и через него мы плохо видели, но все же было понятно, что со стороны палаточного лагеря наемников в ночи ярко моргнуло зеленоватое зарево. И через этот похоронный перезвон что-то гулко бахнуло, да так, что перекрывало все городские колокола, даже отсюда было отчетливо слышно.

— Очень, очень большая проблема, — пробормотал я.

–…А я ведь предупреждала, нечего было руны путать, гений ты наш…

— Поздно предупреждать, надо срочно валить отсюда.

Я схватил обернутый в тряпку меч и свою треуголку, а затем первым кинулся на выход. В коридоре открывались двери в остальных комнатах, выходили хмурые и сонные наемники, на их заспанных, опухших лицах отчетливо читалось недоумение и раздражение от того, что их среди ночи оторвали от сладких объятий местных шлюх. Многие были с голым торсом, они только успели натянуть штаны и с мечами наголо и босиком выходили в коридор. Я сбежал вниз, прыгая через ступеньку, и каждая, на которую я приземлялся, отзывалась дрожью в моих икрах.

В зале остались лишь самые стойкие, но уже порядком напившиеся посетители. Со стороны кухни вышел сонный и растрепанный хозяин в спешно натянутой рубахе наизнанку. Пока никто ничего не понимал, но несомненно все слышали перезвон колоколов. И никогда еще они не несли добрых вестей среди ночи.

Следом за мной тяжело топая сапожищами по деревянной лестнице скатился Клето и бесшумно, словно она даже и не касалась своими элегантными сапожками ступенек выпорхнула Марика. Мы выбежали на улицу, тут уже стояли несколько зевак из числа припозднившихся посетителей, все с недоумением и замиранием сердца смотрели на разгорающееся зарево со стороны южных ворот, которых больше не было. Вместо них в стене виднелся здоровенный пролом.