Лилит вскакивает на ноги и наотмашь рубит в область шеи четвертого из тех, кто её только что пинал. Брызги крови разлетаются в стороны: вибронож — не то оружие, которым можно сделать что-то аккуратно.

— Сучий выблядок! — кричит она, выдергивая ходящее ходуном лезвие из тела.

Стоявшие вокруг выглядят не жаждущими продолжения, но настроенными на него. И тогда я, наконец, достаю револьвер из кобуры под мышкой, и стреляю в голову тому, которому Лилит подпортила ногу. Остальные начинают разбегаться в стороны.

— Какие-то они, блядь, негостеприимные, — кряхтит девчонка, останавливая нож и стряхивая с него капли.

Делаю ещё два выстрела, навсегда успокаивая того, об зубы которого разодрал кулак и того, которого сбил с ног вторым. В живых остаётся только наш клиент, но его еще нужно привести в чувство и, я полагаю, вывести туда, где людно. Туда, где есть видеонаблюдение.

И пускай уже к делу подключится вся электронная рать или кто там…

В ответ на мою просьбу о десяти минутах на разговор, военный кивает доктору Шеню, тот двум остальным, а затем — нам с Баксом.

И мы тратим это время на то, чтобы в режиме блиц-отчёта я смог узнать, как Бакса угораздило попасть в Китай. Части пазла собираются в одно целое: после разделения часть Беты успела от моего имени попросить Бакса оказать ей услугу и тот, авантюрная его душонка, услугу эту оказал. Молодая, наблюдающая за нами словно зритель теннисного матча за мячиком, вклинивается в разговор всего один раз, с репликой о том, что где-то меня видела. На что Бакс отвечает ей:

— Я же говорил, он был известным геймером.

Был. В прошедшем времени. Кажется, я к этому привык. По крайней мере, меня это не расстраивает.

Когда Бакс рассказывает о неизвестном, выведшем его из-под облавы и давшем возможность покинуть сити, я невольно провожу параллели с тем, что затаилось в моей голове и допускаю мысль, что ИскИн, занявший двадцать два процента моего мозга, не единственный, нашедший лазейку во внешний мир.

— А с тобой чего случилось? — спрашивает, наконец, Бакс.

— Сейчас услышишь, когда мне вопросы задавать начнут, — киваю я на сидящих за столом.

Вторая часть разговора, в которой участвуют и китайцы, затягивается на более долгий отрезок времени. Мне ничего не предлагают, от меня ничего не требуют. Спрашивают, делают пометки в десктопах, отвечают на мои вопросы.

— У нас есть предположение, что вместе с вами в Китай смогло просочиться некоторое программное обеспечение из области разработок в сфере искусственного интеллекта. Возможно его имитация.

— А чем отличается имитация искусственного интеллекта от искусственного интеллекта? — не понимаю я.

— Ограничениями, — объясняет Шень Ли. — До тех пор, пока искусственный интеллект ограничен в чём-либо, его нельзя считать интеллектом. Обычно это запрет на анализ определенных сфер деятельности или отраслей науки из-за рисков связанных с тем, что решения ИИ могут пойти в разрез с целями, поставленными человеком. Именно поэтому в конвенции о работе над искусственным интеллектом особое внимание уделено тому, что он может разрабатываться только в изолированных от внешней сети локациях.

— Как будто это может остановить того, кто задастся целью, — хмыкаю я.

— Пока что нам удавалось пресекать такие попытки, — вмешивается в разговор военный. — Ваш случай можно назвать уникальным. После него нам придется пересмотреть стратегию контроля подобных начинаний.

— И начать с «Кристалис», — добавляет Шень.

— В каком смысле?

— В том смысле, что мы не имеем права допустить повторного ядерного конфликта или какой-либо аналогичной катастрофы. Вы же знаете первопричину предыдущей заварушки?

— Да кто ж её не знает. В средних образовательных учреждениях это входит в обязательную программу. Японцы написали вирус, который перехватил управление спутниками сети Starlink, после чего активировал первый запуск из Пакистана и завертелось…

— Не вирус, а искусственный интеллект, — поправляет меня доктор Шень. — В остальном верно. Именно это и послужило причиной уничтожения всей сети спутников Starlink и большей части спутников находящихся на более высоких орбитах. Нашей целью была изоляция ИскИна, но это не решило проблемы полностью. Поэтому Японии не стало, как государства.