Вечером дело приняло более серьезный оборот. Джарид весь день места себе не находил, снова и снова переживая свой сон и ожидая, не окажется ли он пророческим. Ответ пришел, как только стемнело. Когда семья сидела за ужином, с площади донесся тревожный колокольный звон.

— Должно быть, пожар, — сказал отец, вскакивая на ноги. — Пошли!

Сыновья не двигались с места. Они смотрели друг на друга через стол, бледные как мел.

— Ну же, мальчики! — нетерпеливо сказала мать.

Бернел схватил куртки, кинул их сыновьям и выбежал на улицу. Ройден и Джарид вышли вслед за ним. Вдалеке за деревьями бушевал огонь. Небо над деревней почернело от клубящегося дыма и мигало оранжевыми всполохами.

— Похоже, большой, — мрачно заметил Бернел, запустив пятерню в редеющие волосы. — Лучше бы поторопиться.

Они с Дриной побежали на площадь, оставив Ройдена и Джарида у дома.

— Тебе придется сказать им! — В голосе Ройдена слышался вызов. Нельзя хранить это в тайне, особенно сейчас.

— Я скажу им, когда буду готов, — упрямо ответил Джарид. — Сначала надо понять, что это такое.

— Джарид, это серьезно, это...

— Ройден! — воскликнул Джарид. — Уж кому, как не мне, знать, насколько это серьезно! Ты дал мне слово, что будешь молчать!

Ройден мгновение смотрел в глаза разгневанного Джарида, потом отвернулся.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказал он бесстрастно, — ради всех нас.

Не сказав больше ни слова, он направился к месту пожара. Джарид последовал за ним, все еще дрожа от возбуждения и пугающей неизвестности.

На площади они увидели народ, выстроившийся в цепочку с ведрами между рекой и пожарищем. Братья вместе со всей деревней до утра боролись с огнем, и все же ущерб, причиненный огнем, был велик. Сгорело четыре лавки, и погиб один человек — аптекарь Ирам: он пытался спасти ценные лекарства, когда крыша обрушилась и погребла его под собой.

После пожара сны Джарида на некоторое время прекратились. Однако ждать, когда возникнет следующее видение, оказалось намного хуже. Он привык к кошмарам, но страстно желал узнать, откуда они приходят. Хотелось понять их причину и объяснить Ройдену и родителям. После сердитого объяснения в ночь пожара братья отдалились друг от друга. Впервые в жизни Джарид почувствовал, что не может обратиться к Ройдену за помощью. Было слишком ясно, что в создавшейся ситуации это не принесет облегчения.

И он ждал. Зима ослабила ледяную хватку, наступил период дождей. Видения больше не возникали. Но как только дожди закончились, Джарид снова увидел сон — еще более реальный и пугающий, чем предыдущие. Джарид увидел, что его деревня захвачена конными разбойниками, с черными от сажи, иссеченными шрамами лицами, в кожаных куртках без рукавов, с большими изогнутыми саблями, копьями и дубинками. Они громили дома и сараи Аккалии, убивали мужчин, насиловали и убивали женщин. На глазах Джарида его отцу отрубили голову саблей, в широкую грудь Ройдена вонзилась стрела, брат рухнул, и кровь хлынула из раны. Мать и еще нескольких женщин преследовали двое всадников. А он сам неподвижно стоял и смотрел на все это, а потом с искаженным яростью лицом раскрыл рот в отчаянном крике и поднял странный посох, с конца которого сорвалось смертоносное сапфировое пламя, которое окутало и поглотило людей, преследующих его мать. Затем он испепелил и других разбойников и спас то, что осталось от деревни.

Джарид проснулся в поту, тяжело дыша. Горела свеча, и мрачный Ройден сидел рядом с ним: брат был явно встревожен.

Джарид немного полежал, глядя, как отсветы пламени свечи пляшут на стене, и потихоньку восстанавливая дыхание, потом повернулся к Ройдену и устало улыбнулся:

— Я тебя разбудил?

Брат кивнул.

— Извини.

— Опять видел сон?

Джарид сел и выпил немного воды из чашки, стоящей на тумбочке.

— Теперь я готов рассказать всем о том, что мне приснилось, — сказал он, отбрасывая со лба прядь мокрых от пота волос. — Надо: разбойники идут.

— Скоро? — спросил Ройден.

— Скоро. Думаю, ближе к вечеру. По крайней мере так мне показалось.

Джарид описал свой сон, не упомянув лишь о том, что видел в нем себя. Это нужно было обдумать в одиночестве.

Пока он рассказывал, рассветные лучи пробились в окно спальни. Братья оделись и пошли в комнату родителей, разбудили Бернела и Дрину и рассказали им об этом видении Джарида и о тех, что являлись ему раньше. Кузнец и его жена слушали молча и, когда братья закончили рассказ, долго ничего не говорили. Дрина неподвижно сидела на кровати, разглядывая свои темные от загара руки, то и дело отбрасывая характерным жестом пряди волос со лба. Бернел отошел к окну и стоял неподвижно, лицо его, лишенное какого бы то ни было выражения, четко вырисовывалось на фоне утреннего неба.

— Так оно и случилось, как он предсказывал, — тихо сказала Дрина, обращаясь к мужу.

— Кто предсказывал? — спросил Джарид, переводя взгляд с матери на отца.

Бернел повернулся к Дрине, закрыв свет широкими плечами.

— Я не хочу обсуждать это сейчас, — решительно сказал он.

— Но, папа...

— Не сейчас, Джарид! Есть и поважнее дела. Нам надо оповестить соседей на случай, если и этот твой сон окажется вещим.

— Бернел, — сказала мать, по щекам ее текли слезы, — мы же оба знаем, что сон — правдивый. Мы знали...

— Хватит, Дрина! — крикнул Бернел. Он закрыл глаза и вздохнул, потом продолжил несколько мягче: — Мы обсудим это позже, обещаю. А сейчас не время.

Ройден и Дрина провели остаток дня дома, баррикадируя окна и собирая все, что могло пригодиться в качестве оружия. Бернел и Джарид пошли предупредить старейшин Аккалии. С помощью Леуэля, Хранителя Храма Арика в Аккалии, они собрали почти весь совет поселка и стражей. Сначала главы общины отнеслись к их рассказу скептически, но Бернел предоставил некие таинственные доказательства в пользу того, что сны его сына сбываются, и смог убедить старейшин организовать и вооружить людей перед возможным нападением.