— Что мешает тебе не носить их уже сейчас? — я рассматривала короля так, словно искусная статуя повернулась ко мне другой стороной, позволяя оценить иные свои грани.

— Не хочу их слишком провоцировать. Мой совет готов уступить в распределении должностей, даже в пересмотре некоторых границ владений, но шарфики трогать нельзя. Это может вызвать настоящий бунт. Даже смена правящей династии их так не рассердит, уж поверь. Иногда мне кажется, что все государство держится именно на этой шелковой тряпке.

Роан потянулся, и я поймала себя на мысли, что мне это нравится. Нравится, что мужчина чувствует себя рядом со мной уютно, что не скрывает эмоций. Это подкупало куда больше, чем какое-нибудь дорогое ожерелье или высокопарные обещания.

— Ты великолепно выглядишь. Но платья Ари тебе не идут, это точно. Совсем не твои цвета, — Роан протянул ко мне обе ладони, внимательно рассматривая. — Темно-фиолетовый, насыщенный зеленый. Вишневый, на грани черного. С тонкой вышивкой и серебряной нитью. Тяжелый бархат или жесткая тафта. Вот что тебе подходит по характеру. К твоей внешней сдержанности и внутреннему огню.

Я почувствовала, как от таких простых слов, все тело наполняется теплом.

— Мы сегодня занимались тканями и выбором фасонов, — прикрыв глаза от удовольствия, пробормотала в ответ. Что бы такого страшного ни таилось внутри Роана, сейчас я буквально таяла от его взгляда.

— Изумительно. Надеюсь, портные поторопятся, потому как подобное несоответствие меня весьма нервирует. И вызывает желание избавит тебя от неподходящих цветов.

— Так что тебе мешает? — я сообразила, что именно произнесла только после того, как в комнате повисла тишина.

Пришлось открыть глаза, с опаской глянув на монарха.

Роан больше не был весел. Наоборот, между бровей пролегла глубокая складка, а в глазах появился суровый блеск:

— Не дразни меня, княжна. Я терпелив, но не настолько, как хотелось бы. Прошлый раз я сумел уйти, но это стоило мне немалых усилий.

— А может, я не хочу, чтобы ты уходил, — я вздернула подбородок, чувствуя, как подрагивают коленки.

Это было странно, несвойственно мне, но кажется что все происходящее во дворце как-то повлияло на меня. Я думала, что почти смирилась со своей судьбой старой девы. Привыкла к тому, что мне предначертаны только темные платья и место за спиной брата. Но когда Роан надел кольцо мне на палец, когда все это перестало быть сказкой… Вспыхнувшая надежда всколыхнула и давно забытые страсти. Тело требовало касаний, ласки, поцелуев. Всего того, что раньше было только в сновидениях. Весьма редких и рьяно изгоняемых молитвой, надо признать.

— Лита Хоонская смелая леди, об этом знает весь двор, — Роан выпустил мои ладони и медленно двинулся по кругу, как тогда, в его кабинете. Но в этот раз мне не было страшно. Сердце зашлось в бешеной скачке. В предвкушении. Я желала, чтобы сегодня меня поймали. — Но сегодня, моя милая княжна, вы перегибаете палку. Думаю, разговор о делах насущных, о планах на завтра, будет куда уместнее между нами сейчас.

— Разве? Вы правда считаете, что стоит обсудить, какой соус подадут к рыбе? — я широко распахнула глаза и прижала ладони к груди. Знала, что долго не смогу удержать это глуповато-растерянное выражение лица, но этого и не было нужно. Я достаточно узнала Рона, чтобы понимать: он не сумеет сдержаться. Не должен.

Король фыркнул и остановился, глядя на меня сквозь прищур. Губы медленно расплылись в весьма обольстительной и опасной улыбке. Кажется, в эту игру могут играть двое. А у меня куда меньше опыта.

**Глаза Роана потемнели и в тишине предостерегающе прозвучало:

— С огнем играешь, Лита.

— Вы только угрожаете, Ваше Величество, — всего-то и надо было: надуть губки, как это делала Розетта, когда ей требовалось что-то от брата; обиженно и тяжело вздохнуть; медленно повернуться к камину. Жаль, что сегодня огонь не горит: уверена, в его отсветах я бы смотрелась куда выигрышнее.

— Когда мы опять вернулись к этому официальному обращению?

— Когда вы перестали меня замечать, — добавляя в голос еще больше обиды, недовольно пробурчала, краем глаза наблюдая за реакцией монарха. Чем дальше, тем сложнее было держать мину, но я старалась как могла.

Кажется, мужчина слегка опешил от такого заявления. Сложив руки на груди, Роан Лимейский удивленно воскликнул:

— Ну, это уже просто нечестно!

Я не выдержала. Рвущийся наружу смех все же оказался сильнее, сведя на нет все мои старания. Я хихикала до тех пор, пока на глаза не навернулись слезы.

— Ты так забавно реагируешь, — сквозь всхлипы, сменившие смех, пробулькала я.

— Ах, вот оно как. Кто-то решил проверить границы своей власти, — Роан подошел ближе, почти касаясь грудью моего плеча. — И как? Понравился результат?

— Вполне, — серьезно отозвалась, справившись с неподобающим поведением. — Нужно, конечно, еще поработать, но все это очень занимательно.

— То есть, ты проверяла, как я на тебя реагирую. Верно?

— Угум, — самодовольно произнесла, спрятав руки за спину. Давно я чувствовала себя такой юной и свободной. Словно кто-то стянул с моей головы невидимую траурную вуаль и лишний десяток лет.