— Замечательная мысль, Ваше Сиятельство. Нам и правда стоит перебраться в гостиную и поговорить за чашкой чаю, — мужчина подошел ближе и уверенным движением взял маму под локоть. — Надеюсь, вы не откажите мне в чести вас сопроводить.

Я смотрела на это и не верила своим глазам. Страх, неуверенность, после которых мама впадала в буйство, теряя себя, отступали. Огонь вновь вспыхивал в глубине, словно женщина преодолевала какой-то рубеж и возвращалась к действительности.

— Лита, не отставай. Почему мы должны тебя ждать?

Мы проболтали почти час. О доме, о новой моде. О том, как постарел Карл. Мама была почти прежней, от чего сжималось сердце. Но, кажется, она то и дело забывала, что теперь я живу во дворце и что скоро состоится моя свадьба. Я пыталась ей об этом сказать, но меня весьма резко одернул Дью. Этот мужчина, пусть и не был дворянином, как сам утверждал, вел себя, как знающий и опытный лекарь.

Мы почти закончили обсуждение нового сорта пионов, что высадили в саду на днях, как мама резко выдохнула и едва не уронив чашку, прижала ладони к голове.

— Карл! — Дью подскочил с кресла быстрее, чем я успела вообще сообразить, что именно происходит. — Ее сиятельство устала!

— Сию минуту, господин Харнет.

Сердце едва успело ударить два раза, как маму, потерявшую сознание, на руках унесли из комнаты вверх по лестнице. А через миг ко мне почти под ноги скатился молодой князь. Брат сиял в новом костюме. Вместо привычных коротких штанишек, на нем была точная копия взрослого наряда, что придавала ему некую комичность.

— Сестра, вы приехали. Мне не разрешили выходить из покоев, пока матушка была внизу. Она очень устает и Дью хотел, чтобы вы хоть немного пообщались… — мальчик тараторил с такой скоростью, словно боялся, что я вот-вот исчезну.

— Можно тебя обнять? — я опустилась на одно колено, вытянув руки и едва не упала, когда меня с разбегу влетел юный князь.

— Сестра, я так боялся, что с вами что-то случится.

— Думаю, теперь ты можешь обращаться ко мне на «ты». Как старший мужчина рода, — я не удержалась и чмокнула брата в лоб прежде чем отстраниться. А затем спросила то, что волновало больше всего: — Давно мама такая?

— Ее привезли очень быстро, словно на крыльях, — Луис хмурился, глядя куда-то в сторону. — Я даже не знаю, как Дью так справился. В первый день ей было очень плохо. И к нам все время приходили лекари. Не поверишь, одного Дью даже с лестницы спустил и так зашвырнул саквояж, что лекарь его еще час искал в кустах.

Мальчик хихикнул, прикрыв рот ладошкой.

Поймав меня за руку, брат потянул в гостиную и собственноручно усадил в кресло. Через миг у меня в ладонях была кружка свежего чаю.

— А потом ей стало лучше. По чуть-чуть, но каждый день она держится все дольше… — Луис замолк и неожиданно всхлипнул. Сердце невольно сжалось, стоило только вообразить, насколько это все было тяжело для него. Я с трудом переживала мамино состояние, а Луис…

И теперь, когда появилась надежда, мир, кажется, вновь обретал краски.

— Мы договаривались не тревожить сестру, — Дью Харнет стоял в дверном проеме, оперевшись о косяк и внимательно смотрел на Луиса.

Мальчик тут же приосанился и вытер нос.

— Как мама? — я хотела подняться, подойти, но ноги не слушались. Я боялась того что могу услышать, что ей хуже.

— Не стоит переживать. Ее Сиятельство может полностью поправиться при должном подходе. К счастью, мы успели вовремя. Сейчас она отдыхает.

— Мы сможем еще увидеться сегодня?

— Не думаю, — мужчина свел брови, словно и правда рассматривал такой вариант. — Она устает очень быстро и не хотелось бы провоцировать болезнь. Но если все будет хорошо, никто не запретит вам посещать поместье раз в три-четыре дня.

Я и не заметила, с какой силой до этого сжимала чашку.

Сидя в карете, я то и дело прокручивала в голове новую информацию. По словам Дью выходило, что мама чем-то травилась на протяжении многих месяцев. Но как такое было возможно, если все остальные в поместье были в порядке, я не могла понять. Это казалось нелепицей. Но не верить опекуну у меня не было причин. Не после того, что я видела.

Тяжело вздохнув я плотнее запахнула плащ. Погода и не думала налаживаться. На смену дождю пришел сырой туман, затянувшись все вокруг, словно молоко.

Снаружи послышались глухие и недовольные мужские голоса. Карета остановилась. Открыв окно, я с неясной тревогой высунула нос в туман.

— Что случилось? — один из моих стражей не без труда удерживал гарцующую лошадь. Кажется, этот туман беспокоил не только меня, но и животных.

— Дорога, по которой мы ехали сюда, перекрыта. Но ни о каких плановых работах нам не сообщали, — хмуро буркнул стражник, крепче сжимая коленями бока лошади и укладывая одну ладонь на рукоять меча.

— Разве это проблема? — мне начинала болеть голова. От событий этого дня, от погоды, от переживаний. Как так могло получиться, что я не заметила мамино отравление?