Это означало, что если кто-то и найдет меня, то не увидит мою машину перед домом. Здесь не было никакого движения, и никто не знал, что я ехала по этой странной дороге. Она находилась далеко от проезжей части и в тупике.

Спасение посторонними силами казалось все менее вероятным. Дэниел догадывался, где я нахожусь, но насколько это могло помочь? Я столкнулась с суровыми фактами: если я хочу выжить в этом ужасном испытании, то это должно быть сделано только благодаря моим собственным действиям.

ТРЕВОГА, СВЯЗАННАЯ С РАЗЛУКОЙ

Я просидела в постели всю ночь, наполовину ожидая, что он ворвется и начнет меня разделывать. Но вместо этого я просто сидела и вдыхала неповторимый аромат загадочного мяса, которое он мне принес. Может быть, удар ботинком, который он дал мне днем, раскрыл мои носовые пазухи. Или так, или это был очень сильный запах. Неизвестно, что это было, а по форме "говядина" напоминала куски, которые он отрезал от женщины, останки которой я по его просьбе убрала пылесосом.

В то утро я решила не есть до тех пор, пока не сбегу или не стану слишком слабой для этого. Но я быстро убедилась, что эта стратегия окажется недолговечной. Почти сразу после этой мысли я услышала тяжелые шаги, крадущиеся по лестнице, которые я услышала, когда только поднялась по ней. Они, конечно, приближались, но, похоже, рядом с ними раздавались более легкие и деликатные. Несколько страдальческих стонов эхом пронеслись по пожелтевшим коридорам дома в мою сторону.

С тех пор как я вошла в комнату, не было ни одной минуты, которая не испугала бы меня, но временная передышка дала мне время подумать в одиночестве. С этим было покончено, теперь мне предстояло снова общаться с Неряхой. Когда дверь отворилась, тайна шумов в коридоре была объяснена. Правда, объяснение это, как бы тревожно оно ни было, оставляло желать лучшего.

Вошел Неряха, таща за руку женщину. Вел он ее потому, что на голове у нее был надет черный мешок для мусора. В нем, похоже, было отверстие для воздуха, так как я видела, как время от времени появлялся участок кожи, когда она дергалась, пытаясь освободиться от его лап. Внутри также вспыхивали красные пятна, что было плохим признаком. Еще больше вишневых пятен было на ее топе без бретелек и выстиранных джинсах. Кое-какие зацепки были, но под мешком оставалась та часть, которую еще можно было истолковать. А как же ее лицо?

Он бросил девушку на кровать рядом со мной и посмотрел на тарелку. Там по-прежнему лежало то же самое мясо, но теперь его облепили несколько мух и оно высохло. Он подошел к ней и взял кусок мяса за кончик довольно громоздкой кости, торчащей из нее. Когда он вгрызся в него своими гниющими резцами, мухи разлетелись в стороны и стали кружить над его головой. Чтобы откусить кусочек, ему пришлось с силой выдернуть его из стиснутых челюстей. Жевать было еще труднее, чем есть само мясо.

Закончив, как мне показалось, утомительное занятие, он стал приближаться ко мне. Женщина рядом со мной перестала сопротивляться; видимо, она поняла, что, учитывая царившую вокруг тишину, наилучшей стратегией будет пассивный путь соблюдения тишины.

Он протянул мне руку с мясом на кости, чтобы завершить дело, которого я так боялась. Меньше всего мне хотелось есть другого человека. Я не могла быть уверена, что это именно то, что я делаю, но мне казалось, что это наиболее вероятное предположение.

– Нет, пожалуйста... нет, спасибо, - ответилa я на его жуткий жест, отдергивая руки, чтобы он понял.

Оглядываясь назад, можно сказать, что если бы я могла вернуться назад, я бы просто съела это чертово мясо, когда он попросил. В конце концов, мне все равно пришлось бы его съесть, и я не знаю, почему я думала, что смогу как-то достучаться до него, как разумный человек.

Я убирала за ним, была свидетелем его вспышек, и я заметила закономерность. Это был не просто единичный случай, рядом со мной лежала девушка с полиэтиленовым пакетом, который она засасывала в рот и обратно. Все это произошло, и я не думала, что могу его обидеть?

Он отреагировал размеренно, быстро провел ладонью по моему лбу, вбивая мой череп в массивное сосновое изголовье. Его руки были массивными, почти обхватывали мой череп. Он усилил хватку и повторил движение. В какой-то момент я потеряла сознание. Не помню точно, сколько раз он ударил меня головой, но было больно, как с похмелья Роберта Дауни-младшего.

Когда я очнулась, первое, что я заметила, - это отсутствие брюк. Туфли и носки тоже были сняты, как и рубашка с воротником, которую я купила, чтобы выглядеть более профессионально при продаже. Возможно, это было глупое вложение денег, учитывая, что я находилась на втором триместре беременности, но я рассудила, что смогу использовать ее снова, если у нас будет второй ребенок.

Я осталась в футболке, которую использовала как нижнюю рубашку. Она все еще была накинута на мой живот, который теперь выпирал еще больше, становясь еще более заметной частью человечества. Я потянулась вверх, чтобы прикрыться, но поняла, что и руки, и ноги у меня связаны, обмотаны вокруг круглых деревянных шаров, которыми были увенчаны все старинные столбики кровати.