Шрифт:
Скоро вернулся, выкручивающий руку толстяку.
– Смотри, - прорычал Николай, тыкая пальцем то в сторону Ники.
– Который из них твой стриптизер?
Губы у толстяка дрожали, а по щекам текли слезы, смешиваясь с каплями пота.
– Скандал, - причитал он, - какой скандал...
– Гляди!
– заорал Николай, а потом дал тому подзатыльник.
– Внимательно гляди!
* * *
– Оба, - решительно заявил толстяк, - Тот, что повесился, появился недавно, и тоже выступал под псевдонимом "Мистер Бронежилет". Он сам захотел взять такой же псевдоним. А этот...
– тут он опасливо покосился на Ники, - Работал у меня больше года, только в другом клубе, туда одни неудовлетворенные бабы ходили, уж очень на него западали. А потом, я слышал, он уехал искать больших денег за границу.
– Но разве я похож?
– возмутился Ники, но как-то не очень уверено.
– Извини, - толстяк покачал головой, - но я смотрю на тело, а не на лицо. И я тебя узнал. Тем более... Тем более, кто-то позвонил мне сегодня и предупредил, что ты приедешь.
– Так тебя предупредили, или ты узнал?
– уточнил Николай.
– Я в этом клубе совсем несколько дней работаю, - толстяк сделал плаксивое лицо, а потом вдруг, хихикая, сообщил, - Моего предшественника наши мертвым... на, хи-хи, унитазе...
– Запор?
– участливо поинтересовался сыщик.
– Руки в наручниках, а на голову - презерватив натянули. Асфиксия, культурно выражаясь. Задохнулся...
– А, вот оно что...
– вздохнул Николай и понял, чей труп он видел в квартире, где чинил кран.
– И вдруг, - толстяк развел руками, - приходите вы, а среди вашей компании - тоже "Мистер Бронежилет", но который выступал в моем прежнем клубе... Как я мог упустить такой случай?!
* * *
– Ну, да, да, - вдруг очень устало сказал Ники.
– Я был тем самым двойником.
– Разговор, похоже, предстоит долгий, - вздохнул Николай.
– Вряд ли, - Ники многозначительно посмотрел Николаю за спину.
– Знаю этот трюк, - хмыкнул тот.
– Стоит мне оглянуться, как ты...
– Все-таки, оглянись, - попросил Ники.
– Ну, ради меня.
Николай медленно повернул голову. В узком проеме двери столпились несколько охранников, а толстяк, на четвереньках, пытался в этот момент пролезть у них под ногами. Наконец, ему это удалось, и уже из-за спин дюжих парней он крикнул:
– Держите их. Задержите их всех.
– Скверно, - Николай провел кончиком языка по верхней губе, словно хищный зверь облизнулся.
– Я на твоей стороне, - Ники встал в стойку.
– Я не стану бросать тебя одного им на растерзание.
– Очень любезно с твоей стороны, только спиной к тебе я все равно постараюсь не поворачиваться.
Коридор был узкий, и охранники не могли напасть все сразу, одновременно. Самый решительный, кривоногий и широкоплечий, шагнул вперед. У него были холодные и бесстрашные глаза. Эти глаза много чего повидали.
Николай знал, что побеждают не руки или ноги. Побеждают глаза. Только в глаза противника надо смотреть во время драки. А остальное уже сделают конечности.
В правой руке охранник держал не резиновую дубинку, полагающуюся по службе, а толстый металлический стержень, обмотанный с одного конца полосками кожи, чтобы рука не скользила. По тому, как он держал оружие, угадывалось, что этому парню нравится калечить.
– Вперед, Топор, - раздались крики из толпы охранников за его спиной. Покажи, какого цвета у гада мозги!
Но холодные глаза человека по прозвищу Топор никак не отреагировали на слоганы болельщиков.
"Очень осторожный, - подумал Николай.
Шаг-шаг. Глаза противника приблизились. Стены, пол и потолок вокруг перестали существовать. Осталось только насыщенное смертью расстояние.
"Глаза спокойные, - отметил про себя Николай.
– Нет, он не сделает глупость, не замахнется сверху. Поднятую руку легко поймать встречным движением в локте, и тогда сустав не выдержит. Достаточно опытный в драке, чтобы так купиться. Боковой удар исключается - слишком узко. А что бы сделал я?"
Появилось чувство, присущее серьезной драке. Скорее, скорее бы все кончилось, неважно, победишь ты, или нет.
Николай смотрел только на глаза, карие кружочки с черным зрачком в центре. Со светлоглазыми легче - сразу видно, когда зрачок расширится...
Чуть изменился взгляд противника и переместился вниз. Но прежде чем рука его начала движение, Николай уже знал - тот решил ударить заточенным концом штыря в живот. Николай не отвел взгляда - ни когда смертоносный кусок металла устремился к его телу, чуть выше и правее пупка, чтобы разорвать печень, ни когда он сам, левой рукой отведя наконечник, правой, в которой был зажат нож, полоснул лезвием вдоль стержня и чуть наискосок, словно затачивал бутафорский карандаш.