– Это три, - согласилась Маша.
– Но что все это значит?

– Во всех трех вышеперечисленных случаях участвует один и тот же человек.

– Убийца?

– Убийца. Но вопрос - почему? Почему он не хочет, чтобы кто-либо увидел то лицо на фотографии, и почему он боится, чтобы узнали - в доснятом эпизоде фигурирует вовсе не тот актер, который планировался заранее?

– А откуда ты взял, что он не хочет и боится?

– Женщину убили, потому что она, раз занималась подбором актеров, знала, кто планировался на эту роль...

– Уж наверняка знала.

– А твою соседку - потому что она могла подтвердить, что эпизод сняли совсем недавно, а вовсе не год назад.

– Удивительно, как ты все поставил на свои места. Как будто сам и убивал, пошутила Маша и почувствовала себя неуютно.
– Но что же теперь делать?

– Ждать, - Николай посмотрел на свою пустую тарелку и предложил.
– Может, поджарить гренки? Молоко и яйца еще остались.

– Чего ждать?

– Следующего трупа, - напомнил он.

– Веселенькое дело. А если это будет мой труп?
– Нет, - Николай отрицательно замотал головой.
– Это будет труп того, кто снимался в новеньком эпизоде. Или того, кто снимал этот эпизод.

– Почему?

– У них равные шансы с твоей подругой. Оба знают то же, что и она. Вернее, знала, - уточнил Николай.

– Просто сидеть и ждать? А не лучше ли самим попытаться найти предполагаемую жертву, и прекратить эту Варфоломеевскую ночь.

– Какую ночь?

– Ты прекрасно понял, что я имею ввиду.

– Но как ты собираешься его найти? Дать объявление в газетах?

– Нет, я собираюсь поговорить с тем, кто доснимал эпизод.

– Ты его знаешь?

– Не уверена.

– ??

– Я знаю одного парня, прекрасного специалиста...
– Маша сделала вид, что смутилась.
– Фильмы для взрослых... Меня ему Катя как-то рекомендовала, сама в это время была занята...

– А...
– протянул Николай.
– Не думаю, что он единственный специалист по порнушке на всю Москву.

– Не единственный, но классный. А мастер всегда узнает стиль другого. Как художник или композитор...

– Я вот Петрова-Водкина люблю, а Чайковского нет, - зачем-то сообщил Николай, - даже с лимоном.

– Этого все называют Колобком, - пояснила Маша.

– Только не надо про Колобка, - взмолился Николай.
– Это была моя любимая сказка, пока варвары не разгромили мой офис. "И от дедушки ушел, и от бабушки ушел..." Простенько и жизненно, как грабли, на которые рано или поздно наступишь.

* * *

– Дела у тебя идут так себе?
– Колобок трудился, устанавливая белый зонтик.

– С какой стати!
– возмутилась Маша.

Она сидела посреди продуваемой сквозняком студии, похожей скорее на ангар или какой-то склад. Не очень-то весело изображать из себя обнаженную, когда тело твое покрывается пупырышками от холода.

– Иначе ты не стала бы работать со мной, - заметил Колобок.

– У тебя снимались многие модели...
– вежливо заметила Маша, и добавила, Многие начинающие фотомодели.

– А как же. Все вы получаете козырного туза из моих рук.

Я вроде как повитуха.
– Колобок усмехнулся.
– Но первый удачный контракт, и вы таки вычеркиваете мой номер из записной книжки.

А чем я вас обидел? Нет, чем? Разве я предлагал вам что-то неприличное? Я только показал ваши достоинства и скрыл недостатки. Припудри грудь, - деловито распорядился Колобок, склонившись и заглядывая в зеркалку.
– Бликует.

– Колобок, ты помнишь "Шоу двойников", которое собирались сделать в начале года?

– По-омню, - протянул он.
– Надо было им остановиться на первом варианте, глядишь, и получилось бы.

– Каком варианте?

– Жесткая эротика, - Колобок шмыгнул носом.
– Могло получится любопытно. Двойник, скажем, какого-то президента трахает двойника другого президента. Настолько похожи, что разницу понимаешь не сразу.

– А если политический резонанс?
– Маше нравилось произносить веские фразы.

– Фильм был бы пиратский, - пояснил Колобок.
– Резонанс они могли бы себе засунуть туда же. Вместо сигары.