Зрачок с интересом наблюдал за медсестрой, которая ставила телу клизму.

Это была уже вторая "кружка Эсмарха" и пациент сильно раздулся, но результата - никакого. Кишечник отказывался функционировать.

Медсестра была пожилая, еще двенадцатилетней девочкой она ухаживала в госпитале в Берлине, где ее отец работал хирургом, за ранеными солдатами, привезенными с Восточного фронта. После войны им удалось всей семьей перебраться в Швейцарию. Теперь она скрывала свой возраст, иначе ей ни за что бы не получить эту работу. А без госпиталя свою жизнь она не представляла. Тоталитарная закалка.

Другая медсестра, средиземноморской внешности, держала судно. Она была родом из итальянского кантона.

– Надо позвать герра Розенфельда, - предложила итальянка.

Розенфельд был молодым врачом, неженатым, и потому весьма интересным в ее глазах. А пациент ей был совсем неинтересен. Может, "при жизни" он и был крупным мужчиной, но сейчас похож на сломанную и выброшенную на помойку куклу.

– Попробуем старый способ, - поджала губы пожилая медсестра.

Молоденькая отвернулась, увидел, что та засовывает пациенту палец в задний проход.

– Больно?
– спросила она.

Распухшие веки на мгновение сомкнулись, спрятав зрачок, и тут пациент словно взорвался, изукрасил и себя, и халаты медсестер.

– Дерьмо, - сказала немка.

– А вы что ожидали?
– вдруг поинтересовался пациент разбитыми губами.

* * *

– Да, да, - сказала яркая крашеная блондинка.
– Яволь.

Немецкий язык она учила еще в школе.

– Это наш товарищ. Наш комрад, - она еще раз посмотрела на документы, которые разложил перед ней полицейский чиновник.
– Не комрад, конечно, всего лишь актер, маленькая роль в фильме. Мы снимаем шоу, понимаете? Куда, зачем? запротестовала она, увидев, что чиновник жестом просит ее пройти следом за ним.
– У нас нет денег платить за лечение, у нас есть страховая медицинская карточка, пусть они теперь и занимаются...

Чиновник что-то принялся объяснять, из чего блондинка не поняла ни слова. Потом снова призывно махнул рукой.

– Вот бестолочь какая, - вздохнула блондинка по-русски, - объясняю же ему я-то тут при чем?

Выйдя из полицейского участка они сели в машину и не спеша, притормаживая у каждой пешеходной "зебры" добрались до госпиталя. Потом, мимо дежурной медсестры, проследовали в палату, где лежал похожий на забинтованную мумию человек.

– Этот?
– спросил полицейский по-немецки, и тут же повторил на английском.
– This?

– Откуда я знаю, когда он так упакован?
– возмутилась блондинка и сделала круговые движения рукой вокруг собственной головы, словно что-то на нее наматывала.

Полицейский подозвал пожилую медсестру, и, как догадалась блондинка, потребовал, чтобы с пациента сняли повязку. Медсестра возражала. Ее немецкий был какой-то резкий, лающий, в отличие от того, как говорил на том же языке швейцарский полицейский.

Полиция победила. Блондинку попросили выйти из палаты и подождать в коридоре. Ей хотелось закурить, но она не знала, разрешено ли, а спросить у топтавшегося рядом чиновника было неудобно.

Наконец, медсестра позвала их обратно. Поначалу блондинка боялась посмотреть на пострадавшего, но встретив требовательный взгляд полицейского, пересилила себя.

У лежавшего на койке человека был сломан нос, выбиты передние зубы и несколько глубоких ссадин.

С двух сторон голову стальная скоба. Один глаз полностью заплыл. Но все равно сомнений не было - это тот самый человек, чьи документы она недавно рассматривала.

Полицейский тоже это понял и даже не стал снова спрашивать:

– This?

А только утвердительно кивнул.

– Я свободна?
– облегченно вздохнула блондинка, а он снова кивнул, но только сделал жест, как будто что-то подписывает.

– А, протокол?
– улыбнулась она, считая, что слово "протокол" на всех языках звучит одинаково.
– Протокол опознания?

Уже направляясь к дверям, она на мгновение задержалась у койки пострадавшего. Медсестра не только сняла повязки с его лица, но и разбинтовала остальное тело. Остался только гипс на обоих ногах и левой руке.

Когда-то это был крупный, красивый мужчина. Кажется, совсем недавно блондинка сама нашла его в подмосковном стриптиз-клубе и предложила сняться в шоу двойников.

– Бедная сломанная кукла, - вздохнула она, и, хотя и встретила неодобрительный взгляд медсестры, мягко погладила его по обнаженной груди.

– Ой, - вдруг сказала блондинка и отдернула руку, словно провела ею по раскаленной плите.

Полицейский встрепенулся.

– Нет, нет, ничего, - успокоила его женщина, а себе под нос пробормотала. Просто чудо какое-то. Даст ист фантастиш.