— Сухотор? — удивленно переспросил, но, не дожидаясь ответа, жестко продолжил, — физически я помочь не смогу, не в моем положении.

— Гоблин, я пригласила его в гости на завтра. Он лучший шаман своего народа, думаю, вам стоит пообщаться, — как будто не замечая тона и смысла сказанного, продолжала Виктория. — Скоро ужин, спустимся?

Женщина смотрела на меня открытым взглядом. Все лукавство и смешливость притаились, скрывшись из виду, и оставили лишь теплоту и какую-то нежность.

— Конечно, — я поднялся и помог встать собеседнице. — Виктория, один вопрос.

— Да? — уже раскрывшая крылья вампирша сложила их обратно и обернулась.

— Почему ты мне доверяешь? — Присоединяться к ней не спешил. Стоял там же, где до того сидел, склонив голову набок и наблюдая за малейшими изменениями в облике вампирши. Но та, словно была безвинным ребенком, только ласково улыбнулась.

— Об этом, Найт, мы поговорим позже. Когда ты будешь готов открыть нам все, а не только то, что посчитаешь нужным, — и взмыла вверх.

Ответ удивил. То есть, Виктория знает, что чужак собирается скрывать информацию, но доверяет? Черт поймет этих женщин. Взлетел следом и, сделав такой же круг над замком, приземлился рядом, у входа.

Столовая не слишком отличалась от прочих комнат. Обитые деревянными панелями стены радовали глаз резьбой. Пол покрывал светлый наборный паркет. Стол и стулья составляли один гарнитур из невесомого деревянного кружева. Все эти детали заставили приостановиться у входа. Хмыкнув, качнул головой и все же присоединился к занявшим места вампирам.

Ужин проходил в напряженной, полной недоверия и любопытства, обстановке. За столом сидели только высшие, сотворенные прислуживали, разнося еду и напитки. Такое положение было непривычно. В моем гнезде каждая «семья» трапезничала отдельно. За общим столом собирались только те, у кого не было птенцов. При этом садились вперемешку, не глядя на уровень. Прислуживали же сами себе или назначали «дежурных».

Когда с основными блюдами было покончено, и все обзавелись бокалами с напитками, наконец, пошел и разговор.

Вампиры выспрашивали о людях и порабощенных иных. Число тех и других, устройство института и распорядок дня, а также вооружение. Ответив на все вопросы, смог задать и свой.

— Кор сказал, что когда пришел сюда, вы спали, почему? Кто ваш создатель и где он? — проговорил, вертя бокал в руке и глядя вглубь его.

Вопрос отчего-то вызвал замешательство. Переглянувшись, все присутствующие замялись и, в конце концов, вновь уставились на Викторию, выбрав на роль ответчика.

— Наша создатель, женщина.

Вампирша не поднимала взгляда, словно выискивая нужные слова внутри бокала.

Внутренне возликовал: ага, я был прав! — внешне же остался абсолютно спокоен, с выражением крайней заинтересованности глядя на женщину.

— Ее зовут Крип, и она улетела, — после длительного молчания выдавила наконец Виктория.

Ответ не удовлетворил, заставив покачать головой. Остальные вампиры отводили взгляд, словно в том, что их создательница ушла, была только их вина. Подождал некоторое время, ожидая, что Виктория продолжит, но женщина молчала.

— Куда, и почему вы спали? — голос начал выдавать. От вида растерявшихся высших внутри все вскипело, и наружу полился яд презрения.

— Она приказала, — продолжила едва слышно Виктория. От нее несло растерянностью и напряжением. Остальные подпитывали мое недовольство богатой палитрой эмоций

Это было интересно. Усыпить птенцов и улететь — это обречь их на гибель, ведь не факт, что получится вернуться.

— Сколько вы спали? — тихо, едва сдерживая рвущуюся наружу злость, уточнил, желая развеять свои подозрения, но осознавая, что этого не будет.

Тяжело вздохнув и отодвинув бокал, будто вино внутри внезапно скисло, Виктория ответила:

— Триста сорок семь лет.

Она, наконец, подняла на меня взгляд, опалив тоской, притаившейся там. А мне стало понятно, почему о гнезде я ничего не слышал. Когда я пришел в эти земли, их госпожа уже отсюда убралась.

— За что она с вами так? — тихо, с ненавистью и жалостью, спросил у всех разом.

— Ты не понимаешь! Она хотела нас обезопасить! — загалдели вампиры, зло глядя на меня. Все, кроме Виктории и Мароша. Они понимали или знали что-то, чего не знали остальные.