Шрифт:
– Да, – Он, в свою очередь, не поднимал глаз. – Я приехал к вам – и всё тут.
– Ладно. Коль уж вы явились, так просто я вас не выпущу. Извольте следовать на допрос.
Экла жестом легкого кокетства продела свою руку под его локоть, а затем увлекла к беседке, где к своему неудовольствию Даниэль заметил еще нескольких женщин. Но прежде Экла подвергла своего гостя расспросам. Ее голос звучал мягко, временами даже переходя на игривые нотки:
– Скажите прямо: вас попросила приехать Лилу? Кивните, если вам трудно сказать «да». Я не обижусь, напротив – буду вам признательна за честность.
Даниэль яростно замотал головой:
– Нет. Я сам.
– Вот как? Не сознаетесь, негодник!
Она шутливо постучала по его плечу концом потрепанного веера, который всё это время болтался у нее на запястье.
– Что вас удивляет? – не выдержал он.- Неужели я не могу просто посетить вас?
– Не можете,- с грустной веселостью возразила она. – Особенно вы… Кто угодно, а вы – никак не можете.
– Почему же?
– Ах! – Экла вздохнула.
– Не увиливайте. Я задал вопрос.
– Вы слишком привлекательный мужчина для того, чтобы навещать меня,- ответила она после долгого молчания. – К тому же вы очень напоминаете мне…
Женщины в беседке позвали ее, и Экла не договорила. Подумать только: он «напоминал» ей самого себя! Между тем госпожа Суаль стала поочередно знакомить его со своими приятельницами.
– Прошу любить и жаловать: мой будущий зять, – торжественно объявила она. Даниэля покоробило от этих слов. Почему она до сих пор его не узнала? Да, он повзрослел, он стал мужчиной, но по-прежнему был готов стелиться у ее ног…
А может, она узнала его с первой минуты, но из любви к дочери решила принести себя в жертву? В этом случае нужно немедленно всё прояснить. Даниэль решил объясниться сразу, как только они останутся наедине.
Нервозные дамы скоро удалились, испытывая стеснение при появлении постороннего в таком деликатном месте. Даниэль не осмелился привести в исполнение данное себе обещание. Он боялся, что с открытием правды благосклонное настроение Эклы исчезнет, и она прогонит его.
– Полюбуйтесь, – с видом заговорщика шепнула Экла, когда они остались одни. – Я не расстаюсь с ней.
Она извлекла из-под полы халата музыкальную шкатулку.
– Не надо, – Даниэль положил свою руку на руку женщины, когда она хотела приподнять крышку. – Не хочу слышать грустную мелодию.
– Однако ж вы чувствительный!.. – многозначительно заметила Экла. – Раз вы пришли ко мне (правда не знаю, с какой целью), то я выжму из вас все соки. Сегодня вы будете слугой моих барских прихотей.
Она выжидательно помолчала, но на его лице не отразилось никаких эмоций.
– Не хотите уйти? Пока не поздно…
– Я не уйду. – Он решительно посмотрел в ее чистые, почти прозрачные глаза с черными бусинками зрачков и на сей раз постарался не отвести пристального взора.
– Хорошо. Я не против – мне скучно. Но предупреждаю: я вам не Лилу. От меня вы так просто не уйдете.
– Что ж! Я не привык искать легких путей!
33
Они провели незабываемый день – настолько интересный, насколько это вообще возможно в напряженной больничной тиши. Экла и до странности услужливый избранник ее дочери вдоволь гуляли по парку, держась за руки, украдкой от зорких санитаров мочили ноги в нагретой солнцем воде фонтана, читали вслух свежие газеты, сделали три оборота под вальс, льющийся из дребезжащего радиоприемника… Вопреки строгим устоям клиники Экла громко, заразительно смеялась – совсем как девчонка, и Даниэль думал, не переставая удивляться: «Как мог я жить без нее? Как мог обнимать других женщин?..» Раньше он «замораживал» свои чувства к Экле мыслью о ее преступлении. Убийство человека он не мог ей простить. Но теперь… Теперь!
– Вы разбудили меня от долгого сна, – в конце дня призналась Экла. Она вела гостя к выходу из парка, при том нельзя было не заметить, как она всеми силами оттягивает прощание.
– Я приеду к вам еще… Завтра! – пришло в голову спасительное решение, однако госпожа Суаль не обрадовалась:
– Не надо навещать меня столь часто. Будет неправильно, если жених проявит столько неоправданного внимания к будущей теще. Вы просто обязаны дарить всё свое время одной Лилу!
Даниэль поморщился. То, что Экла упрямо не узнавала его, начало его раздражать. И в то же время он уверился, что она его не забыла и по-прежнему любит. Он каким-то непостижимым образом уловил искру любви в ее взгляде. А теперь они должны были расстаться вновь. И, что ужаснее всего, он больше не сможет навещать ее.
– Вы хотите изменить свою жизнь? – Даниэль выпалил сверливший его вопрос так внезапно, что она встрепенулась.
– Нет.
– Почему? Неужто вам нравится жить в заточении?
Экла поглядела на него испытующим взглядом старца, ведущего поучительную беседу с учеником.
– Отчего же в заточении? Я абсолютно свободна. Мне бы только захотеть уйти… Я как та пташка, прирученная людьми, которая не улетает даже когда открываешь дверцу клетки.
– Вам нравится здесь?! – Он даже остановился, дабы выразить всю полноту своих эмоций.