– Как ты меня нашла? – холодно спросил он. Ему хотелось добавить: «Как ты осмелилась найти меня после всего, что случилось?! И зачем? Что даст нам эта лишняя встреча?»

Но Экла не растерялась. Она продолжала глядеть на него с восторгом и потаенной радостью. Ее большие выразительные глаза лучились любовью, сопереживанием и предвкушением чего-то.

– Дурачок, – сказала она, после чего хотела вновь потрепать его, словно ребенка, по щеке, но он не позволил ей этого сделать. – Узнать твое местонахождение не составило труда. Увидеть тебя как можно скорее было моей первой мыслью.

– И ты, наверное, хочешь мне всё объяснить?

По ее лицу едва заметной тенью скользнуло замешательство.

– Да, конечно, мой милый. Непременно, – покорно кивнула она.

Положив свою маленькую сумочку из черного вельвета на рассохшийся стул, женщина опустилась на колени и с чувством прижала его руки к своим губам.

– Я…- она глубоко втянула в себя воздух. – Я люблю только тебя… Мне никто не нужен, когда мы вместе. Мы принадлежим друг другу – разве не так?!

Даниэль с недоверием смотрел на нее. «Неужто эта нервная дама – та самая женщина, которая раньше казалась мне цветущей и юной? Которую я любил и которая открыла мне глаза на прежде невиданные вещи? Ее ли я обнимал, к ее ли губам прикасался поцелуем?» Отныне он видел в ней мать и чужую жену. В его понимании это было непреодолимым препятствием. При всем желании Даниэль не мог забыть о существовании пятилетней девочки и обезумевшего от горя господина Олсена. Когда-то они были семьей, которую он, Даниэль, собирался разрушить.

Кроме того, теперь он напряженно ждал от Эклы очередного обмана. Нет, до тех пор, пока она будет увиливать и сбивчиво говорить о своей любви, он не поверит ни единому ее слову. Он был дураком, когда верил ей и в упоении от прежде неиспытанного старался привязать к себе. Наверное, Даниэль был эгоистом, но он действовал из лучших побуждений.

– Посмотри на меня, – приказал молодой человек и, когда она обратила на него затуманенный взор, с силой встряхнул ее руки, которые еще покоились в его ладонях. – Говори. Говори обо всем.

– Что? – Она изобразила недоумение. – Что я должна говорить? Дэни, о своей любви к тебе я готова повторять бесконечно…

– Не нужно о любви, – возразил он, и его взгляд сделался жестким, а сердце – глухим к мольбам о снисхождении. Он больше не позволит ей обманывать. – Говори о главном. Я хочу слышать суть.

– Дэни, я не понимаю тебя! – почти со слезами взмолилась она.

Вокруг убогая комната. Обшарпанные стены и пыльный дощатый пол. Богато одетая дама дрожит у его ног, но, к счастью, Даниэль не страдал потребностью унижать других ради подпитки собственного тщеславия. В тот момент он испытывал глубокое сожаление.

– Прошу, расскажи мне о себе, – смягчившись, сказал Элинт. – Правду. Признайся: ты всё вспомнила…

Экла долго глядела на него снизу вверх – жалостливо и горько, словно побитая собака. Ее прозрачные глаза искрились, но уже от слез.

– Ох, Дэни! – вздохнула она.

Кажется, она боялась говорить без утайки; ей было трудно стать честной перед самой собой.

– Да. Я вспомнила. Родной дом оживил мою память – я вспомнила нашу встречу в ресторане, падение с лошади… Но даже теперь я не могу любить тебя меньше. Родной дом стал мне чужим, а люди – посторонними. Дэни, ведь я почти сразу полюбила тебя! – воскликнула она с жаром. – О, ты был таким чистым, таким печальным; в тебе было столько обаяния, что я не устояла перед соблазном…

Все эти годы я вела примерную жизнь. Или хотя бы старалась это делать. Муж был мне противен, но я терпела его, пока однажды, на вечеринке у друзей, я не позволила себе немного пококетничать с одним отставным генералом. Олсен жутко приревновал. Он кричал, бил посуду, обзывал меня грязными словами… Это больно. Я не выдержала, когда в пылу гнева он бросил: «Я женился на тебе только из-за денег! Мою семью разорили, а я должен был выживать. О, если бы у тебя не было этого дома, фабрик и крупного счета в банке – я бы не посмотрел в твою сторону!» Тогда я поняла, что больше не выдержу с этим человеком и дня. В тот же вечер я села перебирать бумаги отца и наткнулась на адрес его давнего друга. В порыве отчаяния, в желании убежать от действительности, которая стала мне ненавистна, я написала господину Рэмблу. Вскоре он мне ответил. Да, в моем письме было больше лжи, чем правды, но, Дэни, ты должен понять меня. Сперва мне хотелось просто играть, хотелось создать видимость того, что я одинока, а значит – свободна. Ах, как бы я хотела, чтобы это действительно было так! Но после встречи с тобой моя игра усложнилась… Я поняла, что теряю над собой контроль. Началась борьба: в твоем понимании ничто не мешало нам быть вместе, ты не знал, что я тебе лгала. Признаться же просто не хватало духа. Говорят, в таких случаях верное средство – с глаз долой, из сердца вон. Ты не представляешь, чего мне стоило прогнать тебя. Уезжая, я старалась не смотреть в твою сторону, но уже к вечеру поняла, что не вернусь к мужу… И я наконец-то решилась всё рассказать: о нем, о дочери… Я хотела перехватить тебя на станции, и если б не… Что было потом, ты знаешь. Нас постигло испытание, но ведь всё лучшее еще впереди! Мы убежим, мы будем вместе!

– У тебя есть дочь, – машинально возразил Элинт.

– Это не проблема! После нашей встречи она мне безразлична так же, как и муж. Я с радостью принесу в жертву эту обузу…

Даниэль слушал ее с нескрываемым страхом. Та страсть, та пылкость, что раньше приводила его в восторг, доходящий до опьянения экстазом, теперь его ужаснула. Что-то отталкивающее, обжигающе-холодное таилось в самом сердце любовного огня, питаемого Эклой. Неожиданно перед глазами возник образ белокурой девочки в воздушном платье…

– Всё, – облегченно выдохнула Экла. – Я выполнила твою просьбу. Теперь ты исполни мою: поцелуй меня, как ты делал это раньше… Я не забыла, нет! Пусть я начала игру – ты ее продолжил. Я даже горжусь тобой, твоей смелостью…

Несколько минут она ждала, но он не шевельнулся. Сидя с каменным лицом, Даниэль был близок к тому, чтобы оттолкнуть ее, а она тем временем продолжала наивно улыбаться, еще не замечая перемены, произошедшей в нем.

– Ну же! Чего ты медлишь? Поцелуй меня! Я требую!.. Дэни, что с тобой случилось? Я не понимаю! – Она надула губки и демонстративно отвернулась.