Мы посмеялись, и засобирались на обед, который по времени уже был полдником.

С того дня наши отношения с Офелией сильно изменились. Общая планета сблизила нас так, что роднее никого не было. Мы перешли на «ты», как и положено родным людям, и практически не расставались, разговаривая на разные темы. Я рассказала обо всех изменениях, которые произошли в нашем мире с момента её перемещения, а она поведала о некоторых тонкостях этого мира, о которых не писали в книжках и не рассказывали за обедом.

И когда закончилась отведённая неделя, расставались со слезами на глазах.

– Я обязательно к тебе ещё приеду, — уверяла я, обнимая землянку. – И ты к нам приезжай погостить. Теперь ведь тебе не нужно бояться разоблачения: за столько лет Андар уже и не вспомнит какой ты настоящая Офелия, а если и вспомнит всегда можно сослаться на обстоятельства, которые тебя изменили.

– Я подумаю над твоим предложением. И всегда буду ждать тебя в гости. Мои двери будут открыты в любое время суток. И не вздумай убиваться по Тимрану. Хотя я всё ещё верю, что он одумается. Но даже если – нет, не расстраивайся, ты обязательно встретишь достойного мужчину. Я в это верю.

– Да не нужен мне другой, — всхлипнула я, и полезла в карету.

— Ну значит никуда он не денется, – успокоила Офелия, всё ещё не желая уходить и отпускать меня.
– Обещаю, что, если его увижу, задам такую трёпку, что самый побитый Тузик ему посочувствует.

Представила картину и рассмеялась.

Карета тронулась, я высунулась в окно и махала до тех пор, пока экипаж не свернул и тётушка, утирающая слёзы платком, не пропала из виду.

Глава 27. Не на ту напали!

Всю обратную дорогу выглядывала в окно в надежде увидеть Тимрана хотя бы случайно. Но ни на его землях, ни на чужих он так и не встретился. Зато смогла обдумать сложившуюся ситуацию, и в очередной раз пришла к выводу, что я ему не нужна с таким багажом.

Что ж, судить не стану. В этом мире действительно опасно для жизни связываться с иномирянами – теперь я это знала наверняка, от Офелии. Жалко, конечно, что он оказался не таким, как Гинзар, но все люди разные. Буду учиться жить без него.

Не могу сказать, что полегчало, но, по крайней мере, я поняла куда двигаться дальше: уйду с головой в бизнес, чтобы не оставалось времени на мысли о неудавшейся любви.

Дома, едва привела себя в порядок после дороги и перекусила, направилась к отцу.

После приветствия и краткого рассказа о том, чем занималась в гостях, перешла к делу:

– Пап, а ты что-нибудь слышал про сына Офелии, после того как он ушёл из дома?

Отец усмехнулся:

– Не слышал, я его видел. Этот наглец приезжал ко мне.

– Зачем? – у меня округлились глаза.

– Просил, чтобы я его усыновил.

– А ты?

– Отказал. Зачем он мне нужен, если у меня есть ты?

– И как он отреагировал?

– Кричал так, что стены тряслись. Мать ругал последними словами. Угрожал, что от фамилии откажется. Я сказал, что он волен делать всё, что ему вздумается, тем более что он и так не имеет никакого отношения к нашему роду, какую бы фамилию не носил. Пусть вообще скажет спасибо, что ему дед такой достался: позволил записать Одгужским.

Жестоко.

– А потом?

– А потом он начал слёзно молить, чтобы я передумал. Попытался его образумить, донести, что он нужен Офелии, но куда там. Упёртый как баран! И расчётливый. Вот как бывает, если отец без роду и племени.

Мне стало обидно за Гинзара.

– Ты не прав. Гинзар таким не был. Он всю жизнь работал, чтобы не пользоваться деньгами жены.

Андар отмахнулся:

– Что ты его защищаешь? Плебей он и есть плебей.

Подавила желание поспорить – видела, что бессмысленно.

– А после этого ты его не видел?

– Нет. И слава Всевышнему, что он двадцать лет назад не допустил того, чтобы я усыновил этого мальчишку. Намучился бы с ним. Упрямец!

– Пожалуй, я пойду.

– Подожди. Раз уж пришла, сообщу тебе приятную новость.

Напряглась – что-то мне подсказывало: то, что для него было приятным, мне существенно осложнит жизнь.

– Твоей руки попросил сам герцог Выгодский.

Граф посмотрел на меня так, словно ждал, что я начну прыгать от счастья.