– Умница, Куколка, - послышался ехидный смешок, а следом Тангир только крепче обнял меня, и как идиот улыбнулся экскурсоводу во главе группы. Мужчина явно принял нас за примкнувших туристов.

– Яйца оторву, пупсик, - прошипела сквозь зубы, на что получила совершенно похабный ответ шепотом рядом с макушкой:

– Если это проделают твои руки, я готов отдать даже член.

Закатив глаза и наплевав на подобный бред, продолжала следить за тем, как фигура перемещается следом за нами, однако в какой-то момент, тень исчезла, и я замерла, но Тангир потянул меня дальше. Наклонился ниже, к уху, и опять ровным тоном прошептал:

– Не рыпайся! Ты сама понимаешь, что если исчез, значит теперь переключился на твою ручную собачонку. А это нам только на руку.

"Рик!" - я скривилась и зло, но с ухмылкой прошипела:

– Ты с самого начала специально это сделал!

– Конечно. Твой пёс мне задолжал, Моника. Я может и веду себя, как дебил в его присутствии, но это не значит, что всем позволяю брызгать в меня слюной.

– Кто бы сомневался, - фыркнула, а потом замерла и посмотрела на наши руки на моём плече.

Тангир переплел пальцы с моими и сжал, мягко кивая какой-то пожилой паре, идущей впереди нас.

– А ты не сомневайся, Куколка, - закончил и провёл большим пальцем по моему запястью снова, как в первый раз.

Эта картина заставила вернуться в те ощущения, и ту дикую прострацию, которую во мне вызывал этот больной на всю голову мститель.

– Настолько самоуверенный?
– хмыкнула, однако мыслями вернулась к Рику, опасаясь за его жизнь.

Ведь из того, что я знала о корейце, такой человек как он не стал бы просто так прятаться от тени на крыше. Однако сама ситуация была крайне страной. Если учитывать, что о расследовании было известно только ФБР, выходит что именно смерть Монтанари дала понять преступнику, что мы рано или поздно захотим посетить место, где женщина появилась на свет. А значит за нами следили постоянно.

Пока я складывала всю картину в голове, Тангир спокойно свернул в нужный проулок, ведущий ко входу на территорию церкви с левой стороны, тогда как группа туристов пошла в центральный храм.

Одного взгляда хватило, чтобы понять, насколько этот больной - действительно подготовленный человек. Тангир совершенно спокойно выломал старый замок на кованой решетке входа в сад и пропустил меня вперёд, осматриваясь как кошка, которая принюхивается к следу своей добычи. Парень натянул козырек кепки почти на глаза и указал на двери маленькой часовни. Сад был совершенно пуст, только несколько голосов, звучавших со стороны площади пробивались сквозь тишину этого места.

Однако, как только мы вошли, я поняла, что приехали мы сюда явно не зря. Холод старого помещения часовни, в которой хранился только запах свечей и пыли, заставил даже войти тихо. Казалось что шаги способны нарушить покой настолько древнего места, что любой звук в маленьком помещении превращался в гром. Хотя часовню на пять десятков прихожан я бы не назвала настолько крохотной.

Тангир встал у каменной чаши, в которой переливалась святая вода и смочив два пальца, перекрестился с усмешкой прошептав:

– Да не осквернит это место нога твари из преисподние.

– Не осквернит, если ваши помыслы чисты.

Я резко повернулась и тут же прошлась взглядом по мужчине в сутане настоятеля. Он появился будто из неоткуда. Молодой, я бы даже сказала слишком молодой настоятель, внимательно осмотрел нас, изучая каждую черту на лице, а потом замер взглядом на Тангире.

– Такая красивая пара желает исповедаться?- усмехнулся падрэ, а я стала медленно опускать руку вниз, понимая что у меня припрятан только нож. Пушку провести на территорию Италии естественно нам никто не позволил бы.

– Возможно, - хмыкнул Тангир и стал не спеша идти к распятию, висевшему прямо перед нами на стене.

Пока кореец заговаривал зубы проходимцу, решившему что мы идиоты, я стала осматриваться, однако внезапно ощутила, как на моё плечо упала вязкая капля, а следом ещё одна.

Плавно подняв голову вверх, сжала зубы с такой злостью, что рука сама потянулась к кинжалу и он полетел в сторону самозванца. Но тварь ловко перевернулась в полете, оттолкнувшись от одной из скамеек, а поймав мой нож на лету отправила обратно.

Секунды хватило для осознания, что мою талию резко оплетает конец сверкающего металлом кнута и я лечу в сторону кабинок для исповеди. Боль пронзает колено, а рука хватается за край деревянной конструкции кабинки, когда я падаю прямо на неё замечая как от моей ноги ползет серебристый наконечник тонкой и тугой цепи прямо по узору пола.