Матросская роба у меня к концу операции была — хоть выжимай.

А, сколько раз во время операции я и матом себя крыл, и Бога вспоминал…

Повезло ещё и в том, что червеобразный отросток чуть не сам из брюшной полости выскочил, когда я её вскрыл. Оказался он расположен типично. Как в анатомическом атласе нарисовано.

Инструментарий у меня…

Ассистент — повар.

Но, сделал я, то что требовалось.

Кто бы знал, чего мне это стоило.

Послеоперационный период у моего пациента протекал гладко, судно наше, как ни удивительно, с каждым часом приближалось к алжирскому порту.

После спасения русским доктором капитана, отношение к нам кардинально изменилось. Кормить стали лучше, ля-куртинцам партиями до пятидесяти человек разрешили подниматься из трюма на палубу подышать свежим воздухом.

На судне даже каким-то чудом нашлась гармонь и разжалованный унтер Карев на ней мастерски наяривал. Хоть, «камаринским» ноги теперь разминай, хоть — «гопаком»…

Я, вообще, был переселен из трюма в каюту, которая находилась рядом с капитанской. Даже не в кубрик какой-то к матросам, а размещался сейчас как офицер.

Капитан уже через сутки встал на ноги и приступил к выполнению своих обязанностей.

— После полуночи будем в Алжире, — сообщил он за нашим совместным ужином.

Вот и заканчивается моё очередное морское путешествие…

Радоваться? Печалиться? Что-то меня в Африке ждет?

Конец восьмой части романа.

На девятую уже собирается материл.

Всем всего самого доброго.