Мне обидно, а солдатам — как?

Из души в душу они сейчас Керенского и его правительство крыли. Вот де, царя-батюшки не стало, а война — до победы, землю не дали…

Разжалованные с горечью на свои погоны поглядывали. Это, у кого они остались. Многие их с мясом с гимнастерок после суда содрали.

Кормили нас сейчас плохо. Пить — только вода, а было время — даже квасом спасителей из экспедиционного корпуса угощали. Я бы сейчас от горячего чая не отказался. В подвале, где в Бордо ля-куртинцев разместили, было не жарко.

Хорошо — сухо и крыс нет.

Подвал — огромный. Раньше в нём вино хранили, а теперь только пустые бочки остались. Наши солдаты их со всем старанием проинспектировали — не осталось ли там чего?

Не осталось. Пусто. Только запах винный. Им пьян не будешь…

— Долго тут сидеть будем? — самый частый вопрос, что сейчас я слышу.

— Что там, дома, в России? — это, тоже очень сильно сидящих в подвале интересовало.

— Далеко она, эта самая Африка?

С этим сидельцы уже ко мне обращались. Гимназий они не кончали, с географией были знакомы мало.

Я, как мог, объяснял.

Африка, она — большая. Куда нас отправят? Про это на суде речи не было.

— Как домой добираться будем? — решение военно-революционного трибунала ля-куртинцы второй категории все до одного считали несправедливым, многие строили планы побега и возвращения на родину.

Семь дней мы простучали зубами в подвале, а затем только нас на белый свет и вывели.

Французы выстроили узников винного подвала в колонну и под конвоем погнали куда-то.

— Вещи наши где?

— Наше отдайте!

Ни шинелей, ни вещевых мешков, ни личных вещей — ничего никому не вернули. Солдат это разозлило до невозможности. Многие за нахождение во Франции подарков своим родным поднакопили, кое-что и трофейное имели. Россиянин — не простодыр, своё не упустит.

Аджютан, что командовал конвоем, на выкрики русских не обратил ни малейшего внимания, только недовольно морду скривил.

— Пропало добро… — сделал вывод солдат, что сейчас шагал рядом со мной в колонне.

Вели нас, как оказалось, на вокзал. Там загнали в вагоны. Быстро, буквально через четверть часа, они колесами по рельсам и застучали.

— Покурить бы… — тот солдат, что в колонне рядом шел, опять в одном вагоне со мной оказался.

Да, покурить бы неплохо…

Ни сигарет, ни табаку нам давно уже не давали. Ни в Бордо, ни в последнее время в Ля-Куртине. У кого что было, уже до последней крошки чуть ли не неделю назад продымили.

Понятно, что на станциях мы продолжали сидеть в вагонах с решетками на окнах, охрана узников никуда не выпускала.

— А, помните, как из Марселя на фронт ехали? — страдающий от отсутствия табака вдруг задал мне вопрос.

Я в ответ кивнул.

— Вино, шоколад — так в руки и совали…

Да, было такое дело.

Пришел на ум солдату Марсель, а как оказалось — нас туда и везли.

— Марсель! Марсель! — загомонили мои попутчики, когда нас из вагонов выпускать начали. Память им на войне не отшибло. Узнали многие место, где они уже раньше побывали.

По пути из вокзала в порт марсельцы цветами русских солдат уже не закидывали. Жались к стенам, кто-то и пугливо поглядывал. Вели нас под конвоем, как каких-то преступников, вот люди в стороны и шарахались.

— Без оркестра уезжаем, — вспомнил кто-то из идущих позади меня.

Да, точно — без оркестра… А, когда сюда прибыли — с песней шли. Шаг чеканили…

Когда мы выходили из вагонов, на марсельском небе не было ни облачка, ярко светило солнышко, но видно в наших душах была такая хмарь, что погода отреагировала должным образом. Уже, когда нас гнали по улицам города, собрались тучки и закапал дождик.

— Как по нам небушко-то плачет…

По нам… По кому же ещё…

И так плохое настроение, у меня стало ещё хуже.

В Африку. К диким обезьянам…

Судьба дала резкий поворот. Что меня в этой самой Африке ждёт? Хоть, куда нас повезут-то? На какое время? До смерти?

Глава 42 Зверь, что сидел во мне…

Так, и на этом корыте мы поплывем?

Оно, дорогой не развалится?

Когда мы нужны Франции были, нас сюда на вполне нормальном судне доставили, а сейчас…

Судя по всему, опасения утонуть не у одного меня возникли — справа, слева, впереди и сзади, везде сейчас в воздухе матерки завитали. Так-то солдаты были всегда более сдержаны на язык, а тут их как прорвало.