В рабочем кабинете она заметила еще нескольких родственников. Жена Крейтона Алексис болтала с несколькими женщинами. Джулия отвернулась, но периферийным зрением смогла увидеть, как Алексис на мгновение остановила на ней свой взгляд, пытаясь вспомнить, где она могла ее видеть, но ей это так и не удалось.

В напряжении Джулия продвигалась к широкой лестнице, которая, изгибаясь, вела на второй и третий этажи. На втором она быстро пересекла зал. Спальни и гостиные занимали два крыла здания. Она заглядывала во все открытые двери и в старую спальню деда. Все оставляло впечатление запущенности, как будто те, кто жил здесь раньше, давным-давно сбежали отсюда.

Она невозмутимо кивнула слугам и поднялась на третий этаж. Джулия пыталась идти медленно и с достоинством, стараясь не выдавать своего волнения. Она заглядывала в туалетные комнаты, в просторный солярий и на длинный балкон, с которого был виден Арбор-Нолл и сине-зеленый залив. Она зашла в огромный бальный зал, где музыканты устанавливали инструменты. Зеркала мерцали со стен послеполуденным светом и отражали его в виде косых лучей.

Никакого следа деда и Крейтона. При одной лишь мысли о Крейтоне ее рука автоматически тянулась к «беретте», спрятанной в кармане.

Злясь из-за того, что никого не удалось найти, она вошла в лифт и поехала вниз. Как только тот остановился на первом этаже, она вышла.

И замерла.

Напротив нее на стене висела картина почти полутораметровой высоты, изображавшая двух ее бабушек — Мэри Редмонд и Пэйдж Остриан. Они сидели в креслах, обитых розовым бархатом. На них были длинные бальные платья и великолепные украшения. Они были красивы и изящны, и Джулия с теплотой вспомнила о том, как бабушка Остриан купала ее, пока...

Вдруг ее взгляд остановился. На одном из пальцев Пэйдж Остриан было кольцо Джулии с зеленым, как трава, александритом, а также с бриллиантовыми и сапфировыми багетками.

Она тут же отвела взгляд. Но волна головокружения уже поразила ее. Опять странный, болезненный запах проник в ее мозг. Она поймала себя на том, что трет безымянный палец на правой руке, как она делала в кабинете Ориона. И с поразительной скоростью на горизонте ее зрения возникла темнота и устремилась к ней. Темнота, которую она слишком хорошо знала. Она опять теряет зрение.

Ей никак нельзя было слепнуть. Она не имела на это права.

Ей нужно было остановить слепоту. Сейчас.

3.58

Сэм тоже не нашел никаких признаков присутствия старого Лайла. Притворяясь, что ищет знакомого священника, Сэм спросил о нем нескольких гостей. Но все утверждали, что не видели францисканца. Он еще раз пробился сквозь толпу. Звенели бокалы. Гости радовались и смеялись. Он заставил себя казаться неуклюжим, не задерживая ни на чем взгляд. А затем понял, что давно не видел Джулию.

В тревоге он сделал еще один круг. Наконец вышел в передний внутренний двор. Гости прибывали уже тонкой струйкой. С бокалом шампанского в руке, с мимолетной улыбкой на искаженном ватными шариками лице и выдающимся вперед животиком он легким шагом вышел на дорожку, окаймлявшую особняк. В находившемся поодаль лесочке он заметил вооруженных агентов секретной службы, которые выходили, осматривали все вокруг и затем скрывались среди толстых и мрачных деревьев. Агенты делали все от них зависящее, чтобы проявлять осторожность и при этом обеспечивать защиту в соответствии с присягой.

Был момент, когда он думал пойти к ним и рассказать все...

Крейтон Редмонд, бывший судья Верховного суда, герой Вьетнама и будущий президент Соединенных Штатов, спланировал и осуществил самый коварный и смертоносный политический заговор, когда-либо имевший место в Соединенных Штатах.

Дуглас Пауэрс никогда не был растлителем малолетних, а Крейтон Редмонд был убийцей...

Конечно, они ему не поверят. Он тряхнул головой, жалея, что Лайл не мог привести неопровержимые доказательства. Все было бы намного легче. Джулия была бы где-нибудь в безопасности. И Лайл тоже.

Кусты справа от него были ему по пояс — недостаточно высоки, чтобы лишать его возможности следить за огромными окнами особняка. Проходя мимо, он заглядывал в них, но в залах, полных гостей, не видел ни Джулии, ни Лайла. Где же они?

В тревоге он быстро двинулся вдоль стены особняка. А затем заглянул в маленькое восьмиугольное окошко прямо напротив лифтов на первом этаже.

Джулия внимательно смотрела на картину, висевшую на стене, — полотно сорокалетней давности, написанное маслом и изображавшее двух элегантных женщин. Казалось, она была прикована к месту. И в тот момент, когда он начал поворачиваться, чтобы поспешить к задней двери, он заметил Майю Стерн. Ему сдавило грудь.