— Винс не позволил вам провести расследование?

— Именно так.

В жуткой тишине они смотрели друг на друга.

Она медленно выдохнула.

— Они пытаются нанести вред репутации Дугласа Пауэрса, чтобы Крейтон мог выиграть.

— Именно так я это и представляю. На память приходит «Уотергейт». На протяжении двух столетий у нас случались всевозможные нарушения закона и выборные подтасовки. Если я прав, это не будет первым случаем, когда политик пытается надуть страну. Но этот случай, похоже, может быть самым крупным и позорным.

— Может быть, обвинения против Пауэрса истинны, а Крейтон с Винсом просто пытаются повлиять на общественность, сообщив правду. Чего я не оправдываю, заметьте. Но тогда это хоть не так противно.

Глаза Сэма вспыхнули.

— Любопытно, что Винс сделал все, чтобы я не расследовал данные из Праги, и что он же был тем человеком, который увел пакет, адресованный мне.

— И опять Янтарная комната. Но мы имеем теперь три отдельных вопроса. Один — это пакеты, второй — Янтарная комната и третий — выборы Крейтона. Связаны ли они между собой? Если вы правы и выборы заставляют Крейтона и дядей делать все это со мной... Я до сих пор не вижу связи.

— Это похоже на мозаику, где цветные фрагменты постоянно перемешиваются, складываясь в новые и причудливые картины.

Они молча сидели, пытаясь в уме сложить элементы головоломки.

Наконец Сэм сказал:

— Ручаюсь, ДГР ничего не знает о происходящем. Если бы знал, то даже фамилия Редмонд не спасла бы Винса.

— Что это за ДГР?

— Директор главной разведки. Это тот, кто отвечает за все разведывательные агентства США. Он прямой начальник Винса. Может быть, он не знает о пакете, но точно знает об информации из Праги. — Сэм покачал головой. — Мы должны воспользоваться кое-какой помощью. Это единственный человек, с кем можно поговорить. Он живет в Силвер-Сиринге. Это недалеко отсюда...

— Вы никуда не поедете.

Сэм удивленно посмотрел на нее.

— Вы еще не научили меня пользоваться пистолетом.

Она быстро приняла душ и вновь надела вчерашнюю одежду. Шерстяные брюки и шелковая блузка не были порваны, и она смогла отстирать грязь до более-менее приличного вида. Это было почти чудом, учитывая, сколько раз она падала. На мгновение Джулия пожалела, что не находится в магазине «Сакс» на Пятой авеню с полным бумажником. Она покачала головой и перебинтовала руки. Они заживали и болели все меньше. С челюстью тоже дело обстояло получше.

Причесываясь, она попыталась успокоиться. Но все мышцы затекли. Именно в этот момент она услышала болезненную тишину внутри...

Ее музыка закончилась. Сколько она могла себя помнить, музыка постоянно текла в ней, подобно прекрасной реке. Теперь вместо музыки звучала канонада слов. Она не могла остановить их, потому что была вынуждена анализировать все, что происходит вокруг. Это не оставляло места музыке и прежней жизни. Ее охватила тоска. Сможет ли она еще когда-нибудь играть? Трепетать от музыки? Она потеряла все остальное. Вдруг она осознала, насколько одинока.

Сэм был в маленькой гостиной. Здесь была уютная и прелестная мягкая мебель с гнутыми деревянными спинками и ножками. Полки с книгами на английском и русском языках закрывали одну стену. Многие из томов — в богатых кожаных переплетах с тисненными золотом буквами. Красивые низкие столики и высокие лампы придавали комнате обжитой и приветливый вид. Несмотря на то что квартира месяцами стоит закрытой, в воздухе витал лишь едва заметный запах затхлости... и давняя память об ароматном трубочном табаке.

Джулия принесла пистолет, который подобрала около дома в Александрии.

Он повесил телефонную трубку:

— Я жду два звонка. Один из Остер-Бэя. Мой друг из Компании может позвонить, чтобы дать нам знать, что он узнал о Майе Стерн и о службе найма; другой из Праги. Есть у меня коллега, который преподает там, в Карловом университете. В качестве дополнительного заработка он подрабатывает на Компанию. Он попробует выяснить источник этих страниц из досье.

Это произвело на нее впечатление.

— Вы времени даром не теряли.

— Не позволяю себе скучать.

Она фыркнула:

— Да уж, не приходится. Где вы можете показать мне, как надо стрелять?

Он стоял, разглядывая ее. Ей стало неловко, под его пристальным взглядом она еще раз поняла, насколько он привлекательный мужчина.

Он принял решение.

— Мы изменим вам внешность. Теперь, когда ваш портрет напечатан в газете, будет еще опаснее появляться на людях. Пошли.

Он провел ее через комнату, где провел ночь. Там стояла королевских размеров кровать с белым кружевным покрывалом, прикроватными столиками и бюро. На стене висела старинная икона, очевидно русская, — Богородица с младенцем.