Женщина, усмехнувшись, сняла с Мари шляпу, отступила назад, откинула голову и принялась изучать ее лицо.

– Не думаю, мадемуазель, – наконец сказала она. – Нет, я уверена, мы вас не видели. Мы помним каждого покупателя, тем более что наши покупатели – изящные, изысканные дамы. А вы... Мне очень жаль, мадемуазель, но вы не похожи на тех дам, что посещают наш магазин.

Мари не знала, что сказать.

– А... на кого я, по-вашему, похожа?

– О, милая девушка. – Женщина подошла поближе и приподняв пальчиком подбородок Мари, снова оглядела ее лицо – Даже наши пудра и румяна вряд ли помогут тут, – произнесла она, удрученно качая головой. – Вы правильно сделали, выбрав эту шляпу. Чем шире поля, тем лучше. Я могу назвать вам хорошего шляпника на улице Марес. Может быть, он сможет помочь вам. Его вуали и сеточки способны преобразить любую...

– Но мне не нужна шляпа. Я просто подумала... Скажите, вы действительно не знаете меня?

– Да нет же, мадемуазель. – Женщина вручила ей шляпу и отступила от нее. – Как, вы говорите, ваше имя?

– Мари Николь ле Бон.

Хозяйка вздохнула и задумчиво потерла подбородок.

– Мари Николь ле Бон, – повторила она. – Нет, это имя мне незнакомо. У нас есть покупательница по имени Вероника ле Бон. Но она уже давно не заходила к нам. Может быть, это ваша родственница? Хотя вряд ли, – сказала она, еще раз скользнув взглядом по Мари. – Вряд ли. Мадемуазель Вероника чудесная, обворожительная особа...

Мари не слышала ее. Вероника.

Она не помнила этого имени, но словно всполох огня озарил ее сознание.

Кто такая Вероника?

Мари вдруг почувствовала себя разбитой. От запахов, пропитавших магазин, к горлу подступила тошнота, голова кружилась, в ушах звенело. Ей не хватало воздуха. В душу вкрался страх. Она не знала, чем он вызван, и страх тут же перерос в ужас.

Мрак надвигался на нее. Он подступал со всех сторон, сжимаясь плотным кольцом и грозя поглотить ее. Холодный, черный, душный мрак.

Бежать, лихорадочно думала она. Нужно бежать отсюда, – от этой женщины, ее духов, ее слов. Сердце бешено колотилось в груди. Мари пятилась к двери. Острая боль пронзила вдруг голову – такой боли она еще не знала, – и Мари вскрикнула. Она наткнулась на прилавок. Шляпа выскользнула из ее пальцев.

– Мадемуазель! – Голос хозяйки прозвучал где-то очень далеко от Мари. – Мадемуазель ле Бон, вы хорошо себя чувствуете?

Мари, пошатываясь и спотыкаясь, шла к выходу. Страшная темная пустота окружала ее. Мысли стали ватными, ноги не слушались. Ее охватила паника. Скорее. Нужно уйти отсюда.

– Нет, – закричала она. – Нет, нет. Нет!

Не видя ничего вокруг, она отчаянно искала дверь и, наткнувшись на нее, что есть силы толкнула и выскочила на улицу. Вокруг сновали люди, она натыкалась на них, не зная, куда ей идти, и топчась на месте. В отчаянии она схватилась за голову и сдавила ладонями виски, пытаясь унять боль. Глухое рыдание вырвалось из нее:

– Макс... помоги.

Потерянная и одинокая, она бросилась бежать.

– Вы уверены, что ваш муж будет искать вас здесь, мадам? – Мари отвела взгляд от окна. Пальцы дрожали, и фарфоровая чашка со звоном встала на блюдце. Мари робко улыбнулась рыжеволосой официантке кондитерской Прокопе, время с времени подходившей к ней. Она просидела здесь уже два часа.

– Д-да, Эмилин, – еле слышно ответила она. – Я надеюсь.

– Может быть, помочь вам нанять экипаж? – мягко предложила девушка.

– Нет, я... я... – Мари боялась сказать что-нибудь лишнее, но следить за своими словами ей было трудно. Голова раскалывалась. С того момента когда она выскочила из магазина на улицу Сент-Оноре, боль нисколько не стихла. С людского гомона и смеха, наполнявших кафе, стучало в висках. – Спасибо, я уже пыталась сделать это.

– Ну надо же! Вы впервые в Париже, а муж отпускает вас за покупками одну. – Девушка стояла, изящно подбоченившись, держа на бедре свой серебряный поднос. – Даже я могу заблудиться на этих улицах, а ведь минуло уже три года, как я уехала из своего Прованса. По мне, так муж должен быть внимательнее к своей жене.

– Я... думаю, он разыскивает меня.

– Когда найдет, отчитайте его хорошенько, мадам. – Кондитерская была переполнена посетителями, и они нетерпеливо сигналили Эмилин. – Я скоро вернусь, мадам.

Официантка засновала между посетителями. Эти мужчины и женщины, богато одетые, проводили полдень за сплетнями, выпивая и закусывая. Большинство из них сидели за стоявшими вдоль стен мраморными столиками, некоторые бродили по залу, переходя от одной группы к другой, – и стремительный поток слов гулко отдавался в голове Мари.

Если кого-то и следует отчитать, отвернувшись к окну, подумала она, так это прежде всего ее. Она будет счастлива выслушать любые упреки...

Только бы добраться до дома.