— Ты не заскучала? — при появлении Джеймса Ная едва не подскочила, а от того, что слишком резко отдернула руку, прекратив слушать, загудела голова. Приятель заметно даже в темноте лучился счастьем и больше всего напоминал цветочную клумбу, явно решив переплюнуть всех сегодняшних дарителей. — Идем?

— Да, — Ная поднялась и попыталась собрать разбегающиеся мысли. После подслушанного разговора успевший сложиться образ Миры безжалостно рушился, оставляя одну лишь досаду, сводившуюся к простому вопросу: есть хоть кто-то в этом королевстве, не успевший залезть в политику?!

Джеймс постучался, вошел, дождавшись ответа, и сразу же рассыпался в комплиментах, попутно умудряясь представить Наю и красочно расписать ее таланты и достижения. Пришлось натянуть улыбку, радуясь, что половина лица спрятана под волосами. Владеть собой и удерживать эмоциональную маску так же хорошо, как некоторые, она не умела.

Рой оказался зажат в дальнем углу среди ведер с цветами, и чтобы пробраться к двери, пришлось бы отодвинуть Джеймса, сумевшего занять все свободное пространство. Сегодня «бродяга» из Квинсы выглядел куда приличнее, если не сказать — презентабельно: сюртук и рубашка из хорошей ткани, волосы собрал в короткий хвостик, а отросшую щетину не сбрил совсем, но подровнял, напоминая теперь больше светского щеголя, а не беглого каторжника.

Наю он, конечно, заметил, и она только кисло скривилась, поймав его взгляд, благо стояла за спиной Джеймса, а Мира была слишком увлечена разговором.

— А я вас не могла видеть раньше? — спросила она, обернувшись к Нае, когда собеседник умолк. Голос ее звучал легко, приветливо и немного восторженно, и сложно было поверить, что всего пару минут назад эта же женщина рассуждала о большой политике.

— Не исключено, я выступала в столице и других городах.

— Возможно, в Шинте весной?

— Весной я там была проездом и только на дне рождения сына друзей.

— Вы не о Максе говорите? — Мира улыбнулась вроде бы непринужденно, но взгляд стал острым и цепким, неприятно напомнив Роя, Дариту и многих других замечательных людей, увлекающихся сбором информации.

— Возможно, — уклончиво ответила Ная, судорожно вспоминая гостей. Проклятье, всего пара месяцев прошла, по ощущениям — год! И на празднике собралось слишком много людей, не поленились же приехать из столицы, чтобы выразить почтение без года совершеннолетнему сыну одного из значимых политиков королевства; запоминать каждого — рехнуться можно, тем более, что хоть где-то она присутствовала как приглашенная гостья, а не по заданию. — Но вас там не припоминаю.

— Мне нездоровилось, и много времени пришлось провести на балконе, — охотно пояснила Мира и с преувеличенным энтузиазмом спохватилась. — Вы же что-то говорили о сотрудничестве? Давайте обсудим! Только выпустите для начала моего гостя, думаю, внутренние творческие тонкости ему неинтересны.

Джеймс неприязненно покосился на Роя и поспешил пододвинуться, тут же о нем забыв и пустившись в пространные и вдохновленные рассуждения о грядущих проектах двух талантов на сцене его театра. Ная старательно изображала вовлеченность в разговор, хотя прежнее воодушевление давно погасло.

Вырваться удалось только минут через двадцать, когда все заинтересованные стороны по три раза заверили друг друга о готовности к сотрудничеству, а полностью довольный Джеймс спохватился, что главной героине не то, что вечера — всей последней недели! — наверняка хочется отдохнуть от внимания.

На улице стоял по-осеннему прохладный вечер, и лучше бы было захватить с собой пальто или пелерину, но Ная, не обращая внимания на погоду, сползла по стене и обхватила голову руками. Начинавшаяся от самой стены брусчатка влажно блестела под висевшим над входом фонарем — за время выступления прошел дождь, и Луиза наверняка сделает замечание за испорченное платье.

Наверное, нет ничего страшного в том, что ее узнала Мира, на кого бы она ни работала — не велик секрет, ее постоянно видели в обществе лорда Мейсома или Эллен, вся столица об этом знала. Но отчего-то складывалось неприятное чувство, что этот факт зафиксирован на будущее и еще всплывет.

— Не боишься заболеть? И платье жалко.

Ная подняла голову, с удивлением обнаружив, что на глаза помимо воли выступили слезы — дурной знак, означающий, что перестала справляться с ситуацией. Надо срочно приходить в себя, дальше все станет еще хуже, и тогда расклеиться в ненужный момент будет смерти подобно.

— Ты же уехал в противоположную от Лангрии сторону, — напомнила она, принимая галантно протянутую руку, затянутую в плотную кожаную перчатку, не слишком сочетающуюся с костюмом.

Сидеть на мокром камне под стеной уж точно не лучший выход.

— Не навсегда же. Красиво. Кто тебя так? — Рой бесцеремонно сдвинул с ее лица волосы, и о брусчатку звякнула выпавшая невидимка, но искать ее в темноте было гиблым делом, проще купить Луизе новый набор. — Не ожидал встретить в театре.

— Я произвожу впечатление музыканта, выступающего только по трактирам? Спасибо. А вот что ты здесь делаешь, особенно когда… — Ная прикусила язык и вздохнула. Не объяснять же ему, что едва ли не душу из принца вытрясла в попытках узнать, кто он такой, а все, что узнала, получилось практически случайно, потому что сам Рой не назвал даже имени. Это долгая история, и рассказывать ее сейчас, когда вот-вот расплачется, она была не готова. — Надо поговорить. Завтра.