Мысль вспыхнула в сознании и исчезла, а Ная подскочила с кровати, задрала ночную рубашку и повернулась спиной к небольшому зеркалу на стене. Разглядеть себя с ног до головы бы не получилось, но до пояса вполне хватало, а больше и не надо.

— Чтоб вас всех, — тихо процедила она сквозь зубы, едва сдерживаясь от желания выглянуть в оно. А лучше это окно закрыть чем-нибудь покрепче — толку не будет, но хотя бы придаст чувство защищенности.

Она села на кровать и поморщилась, прислушалась. Трель постепенно удалялась, а вместе с ней гасли и защитные руны, вырезанные на спине мамой.

— Если ты хочешь искать свое место в центральных королевствах — пускай, — семь лет назад вздыхала она, потомственная северная ведьма, когда Ная твердо заявила о своем желании податься в барды и покинуть Инеистые острова и вообще Стормгрид. — Но там не слишком любят ведьм.

— Я все придумала, — с энтузиазмом сказала она, доставая из тайника несколько баночек, которые купила на заработанное с выступлений в местных тавернах. — Я отлично играю на флейте… мам, ну признай! Не зря с четырнадцати лет училась в консерватории. И поэтому смогу назваться бардом.

— Ты северянка и на тех черноголовых совсем не похожа, — презрительно фыркнула слушавшая их бабка. Ее недовольство было понятно: поборница традиций, она была зла, когда дочь сбежала в Верну, вернувшись оттуда с мужчиной, а уж идею внучки восприняла почти личным оскорблением, если не предательством.

— Но они единственные, кто смог свой дар сделать популярным в народе. Я сомневаюсь, что даже эмпатия найдет поддержку, не говоря уже об откровенном колдовстве. Официально никто преследовать не будет, но простые люди суеверны и опасливы, — возразил отец. — Были бы северяне более открытыми…

— Испоганили ребенка, — фыркнула бабка и вышла, хлопнув дверь.

Ная упрямо сжала губы и, раскрутив одну из баночек, нанесла немного черной жижи из нее на прядь. Мысленно досчитав до шестидесяти, смыла водой и с довольным видом продемонстрировала потемневшие волосы родителям. Пока что не сильно, минуты мало, но так ведь сейчас и не требуется краситься полностью!

— Алхимическое искусство не стоит на месте, — улыбнулась мама. — Но чужачку они не примут просто так, будут испытывать. Тебе понадобится защита.

Руны вырезала и зачаровывала она же, и было больно. Очень, и если бы ритуал проводили в городе, на крик наверняка бы сбежались все соседи. Заживали порезы долго, часто кровоточили и ныли, а после остались некрасивые шрамы чуть ниже лопаток, лишив возможности носить совсем уж открытые или полупрозрачные платья.

Зато лучшей защиты от чар бардов найти было сложно, и распознать ее непосвященные не могли, в этом Ная убедилась не раз. И когда первый раз пришла в Дом в Шинте, в который стекались барды со всех окрестных земель, и в нескольких стычках после…

И сейчас. Вокруг таверны определенно ходил бард, наигрывающий что-то на флейте, и, судя по боли в шрамах — не мелодию для развлечения. Кого-то ищет? Может быть, тот господин из таверны во что-то влез и искалтакой своеобразной защиты? Или это связано с царящим в городе переполохом, о котором днем говорил конюх?

Ная поежилась, на всякий случай подергала оконную раму и залезла под одеяло. До утра оставалось несколько часов, но она бы предпочла рвануть из города прямо сейчас, если даже в центре такое происходит. Отоспаться можно и в ближайшем трактире, на столичном тракте есть неплохие… только лошадь ей среди ночи никто не даст, да и стража на въезде начнет задавать вопросы.

Спина окончательно перестала болеть, и она расслабилась. Никто на нее не покушается, просто случайное совпадение, и в остаток ночи вряд ли что-то произойдет.

Утро выдалось хмурым и дождливым, пришлось доставать плащ и добираться до конюшни перебежками от одной крыши до другой. Владелец трактира попытался было уговорить остаться еще на денек: «Кто же по такой погоде едет!» — но Ная была непреклонна. В конце концов, просто хотелось уже вернуться в Лангрию, а до одной границы дня четыре пути, если ехать целый день с остановками только на ночь, и еще три после нее. Хотя можно удлинить дорогу, ненадолго заехав в приграничную Шинту — город славился своими ярмарками и сырами, к тому же в графстве остались родственники со стороны отца и некоторые друзья детства.

— Да вы сегодня настоящая ведьма, как поглядите — проклянете, — хохотнул конюх при виде хмурой Наи. Спала она плохо, оставшуюся часть ночи промучавшись кошмарами, и только под утро удалось спокойно заснуть. — Как их там на севере зовут, вельты?

— Вельвы, — поправил сидевший в углу на скамеечке бродяга. — И я бы на твоем месте не стал бы с ними ругаться.

— Вельвы проклинают редко, тем более взглядом. Они больше пророчицы, а не ведьмы, и вообще их даже на Инеистых островах почти не осталось, — мрачно ответила Ная, принимая поводья, и искоса глянула на бродягу. — Готов?