Один был на время отвлечен, зато другим это очень не понравилось. Ная с тоской посмотрела на стену дома. Говорят, некоторые умеют в таких ситуациях взбираться на крышу, вот только кто бы ее научил!

Кто-то из парней схватил ее за руку и потянул на себя; немыслимо выгнувшись и едва не взвыв от боли в вывихнутом локте, она дотянулась до кинжала за голенищем сапога и вогнала его в запястье нападавшего. Тот взвыл, отшатнулся, выдергивая оружие из раны, и заорал еще громче.

Ная высвободилась, но не устояла, потеряла равновесие и упала под ноги очередному любителю развлечься. Боль в руке притупляла реакцию, а на мгновение потерянный контроль позволил хватануть эмоций пьяной шпаны, создав в голове полный хаос.

Она отползла в сторону, не особо надеясь, что ей это поможет, но ничего не произошло. И через минуту — тоже. Проморгавшись, Ная подняла глаза. Двое оставшихся парней нерешительно топтались на месте, а третий неестественно замер, задрав голову и подставив горло ее же кинжалу.

— Вы просто пьянь, даже не уличная банда, — презрительно бросил невидимый за спиной человек. — Драться не умеете. Боитесь малейшей боли.

Хорошо наточенное — она за этим следила — лезвие надавило на горло, пуская струйку крови. Парень завыл — даже, кажется, громче товарища, валявшегося на земле с прижатой к груди рукой.

— Уходите.

Мужчина толкнул парня на приятелей, и те, поспешно подхватив дернувшегося было заводилу, скрылись в переулке. Раненный кое-как поднялся на ноги и, шатаясь, пошел следом.

— Тебе повезло, что они не настоящие бойцы, — мужчина протянул ей руку, и Ная опознала в нем давешнего бродягу. — Цела?

— Да, — она встала, недовольно морщась от боли. — Спасибо.

— Пошли, выйдем на светлое место. Оружие твое? — он протянул кинжал рукоятью вперед, и Ная, кивнув, вернула его на место. — Такие подворотни — не лучшее место для прогулок.

— Сам-то что там делал? — буркнула она, потирая локоть. Ей было плохо, больно и досадно от собственной беспомощности, и на поддержание светского тона сил не осталось, тем более что бродяга и сам не слишком утруждал себя. — Грабил случайных прохожих?

— Нет, — улыбнулся он. — Трактирщик сказал, что ты на конюшне. Дальше найти было не слишком сложно.

— Зачем?

— Он сказал, ты отправляешься в Лангрию.

— Трактирщик — трепло, — Ная резко остановилась и хмуро посмотрела на спутника. — Допустим, так. И?

— Тебе не требуется сопровождающий? — прямо спросил мужчина и кивнул в сторону оставшегося позади переулка. — Охранник, например.

— Нашелся охранничек, — фыркнула она и пошла дальше. — Спасибо, что помог, но ты не тянешь на человека, который защитит от более серьезных проблем, а не создаст их.

— Первое впечатление обманчиво.

— Да. Если ты зеленая наивная девчонка, не умеющая разбираться в людях. Ты ведь и сам можешь отправиться в Лангрию, так зачем тебе обуза, которая будет капризничать, требовать мягкую постель на ночь и горячую еду три раза в день?

— С обузой я бы не стал связываться.

— Это не ответ.

— Мне нужно перебраться через границу.

— В чем проблема? Пограничная стража пропускает почти всех, у кого есть документы. Или ты тот самый беглый преступник, о котором говорит уже последний конюх? — до трактира оставалось всего несколько поворотов, а значит, странный разговор пора было сворачиваться. Еще раз появляться в такой компании Ная не собиралась, хватило уже неприятностей. — Или документов нет? Ни в том, ни в другом случае помочь не смогу. Если что-то от меня хочешь, говори прямо и честно. Я чувствую, когда мне врут.

— Я не слишком презентабельно выгляжу, исправлять ситуацию нет ни денег, ни времени, а бродяги привлекают слишком много внимания, даже если документы в порядке, — пожал плечами мужчина.

Ная прислушалась к своим ощущениям. Он не врал и был на удивление спокоен, но это еще ни о чем не говорили: матерые наемники во время заказа тоже спокойны, это тренируемый навык. И история больно мутная; да, разумеется, все так, но есть что-то неуловимое, но тревожное.

И все же сразу отказываться она не стала.

— Ладно, — впереди уже маячила вывеска трактира, и Ная замедлила шаг. — Приходи завтра утром к конюшне. Если я ночью надумаю, выдвинемся сразу оттуда. Но учти, поеду верхом и подстраиваться к шагу пешего не стану.

— Разберусь, — коротко сказал бродяга и понятливо отстал, почти сразу затерявшись в толпе.

Трактир был битком забит людьми, и его владелец сиял, как начищенная кронка на солнце. Разделить его радость у Наи не получалось — слухи от конюха и история с бродягой вызывали тревогу, да еще и любители поразвлечься подпортили настроение. Чуть ли не силой пришлось заставить себя отвлечься на выступление, хотя в первые минуты дыхание то и дело норовило сбиться, пальцы немели, а левая рука дрожала из-за больного локтя.